Home » N.B! Тема » «В глазах его — надежды луч»*
Рита Ефимова, медсестра

«В глазах его — надежды луч»*

Уже год мы узнаём медицинских работников только по глазам. Они смотрят из-за стекла защиты — то устало и тревожно, то спокойно и строго, то умиротворённо и весело. Но неизменно вселяют в нас уверенность, «что враг не пройдёт, и победа будет за нами».

Гатчинская больница одной из первых в Ленинградской области открыла стационар для лечения пациентов с пневмониями и COVID-19. Он был организован на базе Сиверской больницы в течение двух недель. При этом в стационаре было создано одно из самых крупных в регионе реанимационных отделений на 35 коек.

В общей сложности, в первую волну — с 7 апреля по 2 августа 2020 г. — в Сиверской районной больнице и инфекционном отделении Гатчинской КМБ было развернуто 128 коек, во второю волну — с 3 октября 2020 г. по 19 февраля 2021 г. — 270 коек, оборудовано 220 кислородных точек, введено в эксплуатацию новое оборудование, организована бесперебойная поставка лекарств и средств индивидуальной защиты.

Стабилизация ситуации во время второй волны была отмечена в конце января текущего года. Гатчинские медики отметили снижение числа заболеваемости новой коронавирусной инфекцией и госпитализаций.
Снижение количества вызовов отметила и служба скорой медицинской помощи. На утро 25 января на лечении в Сиверской РБ находились 144 пациента. Можно сказать, что все вздохнули с облегчением. В конце ковидного тоннеля показался свет. Ещё через месяц будет объявлено о прекращении работы ковидного госпиталя на базе Сиверской больницы.

Публикуя этот текст в марте, мы уже знаем об этом. Знаем и о массовой вакцинации, и о послаблениях в ограничительных мерах. Да и солнце в окна светит совсем по-весеннему.

Журналист Рыбакова и врач Дымни

Журналист Рыбакова и врач Дымни

А 22 декабря 2020 года, когда наши журналисты отправились в ковидный госпиталь, всё было в самом разгаре. Все 200 коек, развёрнутые на базе Сиверской РБ, были заполнены. Аппараты ИВЛ работали в круглосуточном режиме. Десятки кислородных баллонов стояли на территории больничного двора.

Но в глазах медиков, смотревших на нас через защитные очки, не было отчаяния. Мы встретили спокойных, профессиональных, уверенных в своих действиях людей.

Наталья Дымнич: «Вирус «молодеет» и становится более агрессивным»

Увидеть, пощупать, вдохнуть, ощутить, окунуться в атмосферу, побывать там, куда не пускают, и написать, опираясь на собственные впечатления. Этими чувствами мы были ведомы, когда договаривались о посещении ковидного госпиталя, работающего на базе Сиверской районной больницы.

Хотя позже журналистский запал поутих и сменился тревогой. А если честно, то мы изрядно струхнули, когда начался инструктаж.

Наталья Дымнич и Фатхиддин Шоев

Наталья Дымнич и Фатхиддин Шоев

Наталья Анатольевна Дымнич — врач анестезиолог-реаниматолог, заведующая госпиталем — напутствовала: не стоит геройствовать и терпеть, если почувствуешь, что становится душно и невмоготу. Если потеряешь сознание, тебя придётся раздеть, что означает возможность схватить немалое количество инфекционных доз.

Настроенные на серьёзный лад мы отправились в бокс для переодевания. Раздевшись до состояния Адама и Евы, надели хирургический комплект (хлопчатобумажные брюки и просторные рубахи) и принялись изучать инструкцию по облачению в защитный костюм.

Обработайте руки антисептическим раствором. Наденьте перчатки. Возьмите комбинезон в руки. Наденьте брюки комбинезона. Наденьте рукава комбинезона по очереди. Одновременно надевать рукава нельзя, комбинезон может порваться. Наденьте бахилы, заправьте под них брюки комбинезона, затем завяжите завязки бахил.

Возьмите респиратор в ладонь и раскройте до чашаобразной формы. Затем возьмите резинку, протяни её через голову ниже затылка. Нижнюю часть приложите к подбородку, а верхнюю к переносице. Протяните резинку через голову, и зафиксируйте её на затылке. Прижмите носовой зажим к носу, сделайте вдох и выдох. Отрегулируй положение респиратора, наденьте поверх респиратора очки. Проверьте их прилегание, наденьте капюшон.

Утренний обход

Утренний обход

Застегните комбинезон. Наденьте вторую пару перчаток и заправьте под неё рукава комбинезона. Проверьте, что все защитные элементы надеты правильно. Исключены непокрытые кожные покровы. Исключены зазоры между элементами. Всего — шестнадцать пунктов!

Выполнили всё неукоснительно. Завершающим штрихом был бумажный скотч, которым Наталья Анатольевна обернула наши шеи, чтобы не допустить хотя бы небольших щелей.

Выглядели мы довольно забавно — то ли карлсоны, то ли снеговики. Зато теперь мы были готовы шагнуть за дверь с надписью «Красная зона».

Пустые просторные коридоры, стены, выкрашенные в нежный персиковый цвет. Длинная, с большими приоткрытыми окнами, галерея, соединяющая два здания. Здесь прохладно. Именно сюда Наталья Анатольевна советует выходить, если станет дурно.

— Да, ситуации первой и второй волны различны, — отвечает на вопрос журналиста врач. — Весной больные поступали не такие тяжёлые. Меньше пациентов нуждалось в кислороде. Правда, лечить было сложнее, потому что тогда ещё не знали, как именно. Всё находилось на стадии разработки. Сегодня уже выработаны схемы лечения, разобрались со специфическими симптомами и диагностикой, отлажены организационные моменты, однако пациенты поступают очень тяжёлые. Такое впечатление, что вирус «молодеет» и становится более агрессивным. Весной молодёжь если и болела, то  бессимптомно. А сейчас у них клиника прогрессирует.

Оставив нас осматриваться и осваиваться посреди просторного реанимационного зала, заведующая отделением Наталья Дымнич приступила к утреннему обходу в сопровождении дежурного врача Фатхиддина Шоева и дежурных медсестёр.

Татьяна Граничеру: «К молодой смерти привыкнуть невозможно»

Реанимационная сестра Татьяна Граничеру в отделении кардиореанимации Гатчинской больницы работает более четверти века. Здесь, в ковидном госпитале, заканчивается её вторая месячная смена.

— Я здесь отработала весь октябрь, и вот сейчас декабрь заканчивается, — рассказывает Татьяна. — Первое время в таких костюмах было тяжко, но человек — это такое чудо, что ко всему привыкаешь. Сейчас легче, но, всё равно, потеешь, внутри парниковый эффект. Когда снимаешь с себя все рубашки — всё мокрое.  Смена у нас 8 часов через шестнадцать. Я — утренняя, заступила в шесть, сменюсь в два.

Татьяна Граничеру

Татьяна Граничеру

Утром очень много работы. Хотя и в любую смену работы немало. Пациенты поступают круглосуточно. Когда привозят человека, санитары его раздевают, укладывают на живот, чтобы дать максимальный доступ к кислороду. Меряем давление, сатурацию — это содержание кислорода в крови, — поясняет медсестра. — Ставим мочевой катетер, периферический катетер. Подаём, в первую очередь, кислород, чтобы человек перестал задыхаться. И потом уже берём анализы, выполняем назначения врача.

Работы очень много, но оно стоит того. И людей очень жалко. Я сама достаточно тяжело переболела ковидом. На болезнь смотришь совсем по-другому, когда через это проходишь.

— Вы практически каждый день видите, как уходят из жизи люди. К этому можно привыкнуть?
— Знаете, к молодой смерти совсем невозможно привыкнуть. Пациентов после восьмидесяти лет как-то начинаешь дифференцировать. А до этого возраста всех приравниваешь к смерти родственников. Так же тяжело. Конечно, есть некая адаптация, но за каждую жизнь боремся всеми силами.
Сейчас стал довольно большой процент людей от 40 до 60 лет. Мне кажется, что мужчин больше, чем женщин. И болеют они тяжелее, и они менее послушны.
А поток пациентов растёт, и я думаю, что будет ещё расти. Я вот работала в октябре и сейчас, в декабре. И уже разница есть. Пациенты идут более тяжёлые. Может, они дома сидят перед тем, как в больницу поступить. Но разница явно чувствуется.
— Работа отличается от той, которой приходилось заниматься в кардиологии?

Фатхиддин Шоев, врач-анестезиолог-реаниматолог

Фатхиддин Шоев, врач-анестезиолог-реаниматолог

— Когда я пришла сюда на работу, мне пришлось узнать много нового. У нас же пациенты на вентиляции лёгких, а это — новые аппараты. Так что пришлось учиться по ходу дела.
— Такой костюм, как надет на нас с Вами, точно сможет защитить от инфекции. А от масок, на Ваш взгляд, есть польза?
— Маски надо носить постоянно. Они однозначно защищают. Правда, их нужно носить в общественных местах не снимая. Тогда польза будет однозначно.

Фатхиддин Шоев: «Радостно слышать, что твоего пациента выписывают»

Пристроившись в стороне, чтобы не мешать обходу, но иметь хороший обзор, я наблюдала, как врачи и медсёстры переходят от одного пациента к другому: первые — принимают решения о дальнейшем лечении и дают распоряжения, вторые — записывают указания и приступают к выполнению назначений.

Мне издалека не видны надписи на защитных костюмах, поэтому кажется, что все очень похожи. И даже движутся все одинаков — чётко и несуетно. И только одна фигура выбивается из этого ритмического рисунка.

Трудно описать пластику этого человека, но глядя на него, кажется, что движется он в такт какой-то только ему ведомой музыки. Слово «пританцовывает» не совсем уместно для отделения реанимации, но складывается впечатление, что все его движения наполнены радостью.

Операция

В полдень, когда закончился обход, я познакомилась с «танцующим» доктором:

— Меня зовут Фатхиддин Сулаймонович Шоев. Я уже два года работаю в гатчинской больнице. Приехал из Таджикистана. У себя на родине я проработал 8 лет по специальности анестезиолог-реаниматолог в отделении кардиохирургии. Приехал сюда и теперь работаю в реанимации. Есть некоторые особенности, но меня всему научили. Коллектив очень хороший доброжелательный. Когда мне предложили поработать в ковидном отделении, я сразу же согласился. Ну, а кто не согласится? К тому же, перед тем, как сюда заступить я сам переболел ковидом, причём в тяжёлой форме. Неделя в реанимации, потом неделя в палате, и ещё дома. Конечно, когда сам переболеешь, то прочувствуешь это на себе, поймёшь важность и необходимость лечения от этой болезни. А я, как врач, понял для себя, как именно лечить и в каком направлении работать.
— Глядя на Вас, чувствуешь, что Вы получаете удовольствие от того, что делаете. А это возможно — получать удовольствие от такой работы?
— Когда ты работаешь с пациентом, делаешь всё, чтобы он пошёл на поправку и получаешь результат, то, кроме как радоваться, ничего не остаётся. Особенно радостно слышать, что твоего пациента выписывают. Это значит, что у него всё хорошо, и ты всё сделал правильно.

Руки хирурга

Хотя, работа, конечно, сложная. И график сумасшедший. Смена у меня по восемь часов. Каждый день начинаю с утра, в 6 часов, и до двух я в больнице. Периодически ещё приходиться работать в ночную смену. К примеру, сегодня я с 6 до 14, затем с 14 до десяти вечера я отдыхаю, и с десяти до шести утра снова на смене.

Когда я заступаю на дежурство, я хочу помочь каждому и никого не потерять. Вне зависимости от состояния пациента: тяжёлое или крайне тяжёлое. Мы за всех боремся одинаково.

Трудно сказать, когда всему этому конец, но я надеюсь, что заболевание идёт на спад. Долгое время работая, начал замечать, что стало полегче. Когда началась вторая волна, мы всех сразу же ставили на вентиляцию лёгких. Сейчас таких случаев в разы меньше и пациенты поступают со средним уровнем осложнений. Сейчас пиковый уровень стоит такой, что через реанимацию поступают по 10-15 человек. А в начале второй волны через реанимацию проходило по 40-50 человек. Надеемся, что со временем всё станет ещё лучше.

Нужно сразу же обращаться к врачу!

«О том, что иду на поправку, первым сообщил лечащий врач, а вторым — аппетит, вернувшийся вместе с обонянием. Не думала, что такими вкусными могут быть больничные борщи, и котлетки с пюрешкой», — рассказывает Тамара, которую обещаю выписать через несколько дней.

После отделения реанимации мы отправились в общее отделение, посмотреть на выздоравливающих. Попали как раз во время обеда. Еду, расфасованную в одноразовую посуду, развозят по палатам. Тот, кто ест с аппетитом, сомнений не вызывает — скоро пойдёт на выписку. А «малоежек» здесь уговаривают, словно детсадовцев: «Кушайте, пожалуйста. Чтобы бороться с болезнью, силы нужны».

На поправку

А кто-то уже набрался сил, прогуливается по коридору и охотно отвечает на вопросы.

— Я понял, что заболел, когда у меня поднялась очень высокая температура. В течение недели стояла под сорок и не спадала. А по всему телу была сильная слабость, — рассказывает Юрий Тимофеев, военный пенсионер из Сиверского. — Жена у меня медик, поэтому она меня лечила антибиотиками, как положено. Мне удалось получить минимальное поражение. До реанимации дело не дошло, жена не дала. Я отлежал здесь 10 дней и через пару дней уже домой. Персонал тут замечательный. Он вытягивает людей из таких положений ужасных! Я был совершенно в лёжку и надо мной постоянно суетились, сбивали температуру. Отличный персонал, я, пожалуй, нигде такого не видел. Даже не ожидал, что здесь такое отношение к людям.

— Как думаете, где заразились?

— Я, честно говоря, даже не понимаю, откуда это прилетело. Сначала меня сразило, потом жену. Но у неё легче, поэтому она переболела дома и до больницы дело не дошло. Главный мой совет — сразу же обращаться к врачу. Во-первых, вы не будете заражать и подвергать риску других людей. Во-вторых, вирус сначала под маленькую температуру косит, а через некоторое время 90% поражения. Это, конечно же, смерть. Поэтому надо сразу же вызывать врача!

На поправку

Бывший спортсмен Сергей из Мызы-Ивановка рад, что к врачам обратился вовремя:

— Понял я, что заболел, когда сразила температура 38 и её было совсем не сбить. Как-то потряхивать начало. Но я вовремя обратился к врачам, так что до реанимации дело не дошло.
Лежу я уже восьмой день и надеюсь, что выпишут на этой неделе. Я не совсем ещё выздоровел, но чувствую себя значительно лучше. То, как мне было плохо изначально, не сравнимо с тем, как я чувствую себя сейчас. Я, конечно, болел гриппом, но ощутимая разница есть. К примеру, у меня было поражено 72% лёгких.
Медикам здесь тяжело приходится. Я раньше частенько в больницах бывал, бывший спортсмен. Тут, конечно, другое отношение. Народу очень много, поэтому программа поставлена на конвейер. И нет той душевности, что была раньше. А так все необходимые услуги есть и делается всё, чтобы поставить людей на ноги.

— Есть совет, как не заразиться?

— Очень трудно сказать, как этого избежать. Я пытался проанализировать, но это не предсказуемо, где этот вирус ходит. Я принимал меры предосторожности, нигде не бродил, и маску носил, и руки всегда мою, но всё равно в больницу попал. Нужно, конечно, обязательно и руки мыть, маску носить, а так конкретно сложно сказать. Но никому не желаю тут оказаться.

Ирина Слухаенко, врач-кардиолог

Ирина Слухаенко, врач-кардиолог

Все мы разные, каждый по-своему воспринимает одни и теже события. Юрий почувствовал душевное тепло медиков, Сергей увидел только необходимые процедуры, но главное, что оба покинули стены больницы живыми-здоровыми и на своих ногах. И оба сделали одинаковый вывод: необходимо сразу обращаться к врачу!

Пациенты нас узнают по походке

А я обратилась к врачу-кардиологу Ирине Слухаенко:

— Часто приходится слышать, что вначале заболевший ковидом чувствует себя относительно нормально, а потом у него резко начинается ухудшение. Отчего это происходит?

— Думаю, тут может быть несколько причин. Не все тяжело переносят вирус, это зависит от иммунитета. Если он слабый, тогда организм не справляется с инфекцией. Второй фактор — несвоевременное или неадекватное лечение. Каждый второй пациент рассказывает, что вначале пытался лечиться самостоятельно, потом ему становилось хуже и хуже, пока, наконец, родные не вызвали «скорую», — говорит Ирина Павловна.

Инфекционное отделен

Инфекционное отделение

Именно такие пациенты чаще всего и оказываются в реанимации под аппаратом ИВЛ, потому что сами дышать уже не могут.

Но здесь, в инфекционном отделении, где работает Ирина Слухаенко, люди идут на поправку. Сюда они попадают либо из реанимации, либо те, кто вовремя обратились.

— Безусловно, в палате куда проще психологически, чем в реанимации. Тут мы выписываем, отправляем домой. И после выписки нам, бывает, звонят родственники и говорят слова благодарности, — продолжает кардиолог. — Но если сравнивать мою обычную работу, и работу с ковидными больными, то здесь, безусловно, сложнее. Тут много патологий и тяжёлых пациентов. Да и на эмоциональном уровне здесь тяжелей работать. Хуже пациенты поправляются. Такие экстремальные условия болезни, конечно же, меняют поведения людей. Хотя это всё индивидуально. Но мы стараемся оказывать всякую поддержку, и психологическую в том числе. Человек прикован к постели, повсюду шастают люди в одинаковых костюмах. Это тяжело. Даже в простой больнице всё по-другому воспринимается. А тут приходится, в основном, словом лечить, нет контакта глаза в глаза. Хотя, за долгое время работы и пациенты стали нас узнавать, и мы друг друга, без всяких беджей и надписей — по осанке, по походке.

— Вахта длится месяц. Сколько за это время человек проходят через Ваши руки?

— Очень трудно сказать. Бывают люди, которые быстро восстанавливаются, у которых было несильное заболевание. В этом случае главное — снять острое состояние, затем отправляем их на амбулаторное лечение. А есть пациенты, которые долго лечатся, до трёх недель даже. Поэтому точно сказать трудно. Но точно, что на одного врача приходиться 25-27 пациентов.
— Вы заступили 1 декабря, меняетесь 1 января. Новый год будете отмечать здесь. Как  семья без Вас?

— Родные гордятся. Дети гордятся. Даже от их учителей я слышу слова поддержки. Несмотря на то, что нет меня рядом, они справляются. У меня две девочки. Старшей 15 лет, а младшей 8. Они справляются, да и муж там один за всех — и за маму, и за папу.

Медсестра

Из этой истории человек выходит другим

«Готовьте животики!» — такой клич раздаётся каждое утро, в каждой палате. Медсёстры колют гепарин для разжижения крови. Потом остальные назначения и процедуры: антибиотики, гормоны, капельницы, таблетки.

Работы у медсестёр очень много — и с пациентами, и с документами. Но медсестра Рита Ефимова говорит, что работа здесь не очень отличается от того, чем она занимается на своём основном месте. Препараты, конечно, другие, а всё остальное сёстры умеют делать.

— Медсестрой я работаю пять лет и практически всё время в стационаре: неврологическое отделение Гатчинской КМБ, инсультное. Там у нас реанимационная палата есть и 40 коек для пациентов, которые полегче. Там мы снимаем острые процессы, и они переводятся в другую больницу — на долечивание.

Я уже работала весной с ковидом. В апреле выходила  на месяц. И сейчас уже второй раз выхожу. Обычно больше месяца не работаем, но сейчас с персоналом дела осложнились, количество мест резко расширилось, так что сейчас чуть дольше пришлось остаться.

Путь в реанимацию

Путь в реанимацию

Самое сложное здесь — это ежедневная работа без выходных и средства индивидуальной защиты. Пациентов много, а персонала здесь меньше, чем в обычных больницах. Если обычно в смене три-четыре медсестры, то тут ты одна работаешь. Но уже как-то всё привыклось и думается, что это нормально. Иногда только поесть, попить хочется и в туалет сходить. Сейчас зима, так что полегче. Летом у нас работали коллеги, так вот они сходили с ума, конечно. Целый день в этом костюме! Они после смены одежду выжимали.

— Пациентов больше или меньше становится?  

— Судя по нашей больнице, количество больных идёт вверх. Или же остаётся примерно на одном уровне. Не бывает такого, что по 3-4 человека поступит и всё. По сравнению с весной, так точно больше.

Как-будто подтверждая слова медсестры, на «скорой» привезли пациента. По тихим персиковым коридорам в реанимацию помчалась каталка с почти безжизненным телом пожилого мужчины.

Возле нового пациент

Возле нового пациент

Быстро раздеть, снять основные показания, подключить к аппаратам, дать кислород. Всё, как рассказывала Татьяна Граничеру. Вот ещё одна жизнь в руках ангелов в белых комбинезонах. Они будут держать её крепко, не давая перейти тонкую грань…

18 февраля прекратилась госпитализация в перепрофилированный стационар Сиверской больницы. Пока в нём продолжает лечение 66 пациентов.
Госпитализация новых больных с коронавирусной инфекцией, как и прежде, будет производиться через Территориальный Центр медицины катастроф Ленинградской области, который определяет маршрутизацию таких пациентов.

В первую волну госпиталь отработал 117 суток, во вторую — больше ста сорока. И счёт в этом календаре шёл не на дни, а на спасённые человеческие жизни.

«Из этой невесёлой, небыстрой и недешёвой во всех смыслах истории человек выходит другим. Мыслями и сердцем, перепрошитыми ковидом, начинает по-иному ценить то, что ему было даровано. Спасительную заботу докторов и медсестёр. Тревогу друзей. Время, отпущенное на пребывание рядом с дорогими людьми», — сказала одна из пациенток, прощаясь с нами. Её готовили к выписке.

Алёна РЫБАКОВА

Фото: Сергей КОВАЧЕВ

*Для названия взята строка из стихотворения Игоря Родина «Глаза врачей»

На верхнем фото медсестра Рита Ефимова

Альбом с фотографиями: https://vk.com/album-29998172_278458022

УЗНАТЬЦЕНУ

More 175 posts in N.B! Тема
Recommended for you
OLYMPUS DIGITAL CAMERA
Гатчинка.рф – в десятку

(далее…)