«…По-настоящему ему надо было бы называться «Сирень»,

нигде я не видел такого буйного, обильного, жадного,

великолепного цветения сирени».

                                                                                                                                   /А. И. Куприн о Гатчине, из рассказа «Шестое чувство»/

Недавно я подключился в «ВК» к теме, затронутой Гатчинским «Куприн–   центром». В своём материале они пригласили горожан к участию в благотворительной акции по приобретению и высаживанию саженцев сирени в Гатчинском Купринском дворике на Красной улице, около нового памятника нашему «всероссийскому гатчинскому жителю» — Александру Ивановичу.

Некоторые неравнодушные гатчинцы откликнулись в «ВК», с заинтересованностью ответили на мои воспоминания о Гатчине пятидесятых и шестидесятых годов и выразили сожаление о том, что память о «Сиреневой Гатчине» была поругана действиями руководства города в шестидесятые и семидесятые годы.

Моя мама, Смирнова (Давыдкина) Таисия Ивановна, довоенный житель Гатчины, часто рассказывала мне с сестрой о том, каким красивым был наш городок до Великой Отечественной войны: наш маленький, уютный городок утопал в зелени. Был он большей частью деревянным, редкими были каменные дореволюционные дома богатых гатчинских купцов по проспекту 25 Октября, улице Бульварной (позднее улицы им. Карла Маркса) и Люцевской (ныне улица им. Чкалова). В основном городок был застроен добротными деревянными домами с мезонинами и мансардами, принадлежащими зажиточным горожанам из дворянства, купеческого и мещанского сословия. Дома эти имели собственные закрытые дворы с воротами и калитками, а перед фасадом разбивали палисадники с  кустами разноцветной сирени и цветочными клумбами.

Гатчина поздней весной и в начале лета утопала в сирени. А благоухание ароматов цветущей сирени облаком покрывало городок. Жители соревновались с соседями в поиске самых редких культурных саженцев сирени и, говорят, выписывали и привозили редкие дорогостоящие саженцы даже из Европы.

В детстве мы и сами жили на улице Володарского в мезонине такого старинного дома, утопавшего в кустах сирени и цветочных палисадниках.

Война пронеслась по Гатчине всё уничтожающим на своём пути смерчем. Два с половиной года фашистской оккупации нанесли огромный урон городу. От фашистских бомбёжек и прямых попаданий артиллерии пострадало восемьдесят процентов зданий в городе. К моменту освобождения от фашистской оккупации в Гатчине оставалось в живых чуть более двух тысяч человек, хотя в довоенной Гатчине (по разным источникам) проживали около двадцати тысяч горожан.

И всё же, даже в пятидесятые послевоенные годы, нищая, убогая, полуразрушенная наша Гатчина была всё ещё утопающим в сирени, деревьях и цветах городом. Жизнь понемногу возвращалась к ней. Гатчинцы,

несмотря на все тяготы послевоенной полуголодной нищенской жизни, как могли украшали свои дворы, ведь они в «сороковые роковые» мечтали о возрождении любимого города.

В середине шестидесятых годов гатчинский исполком возглавил новый председатель (не буду называть его имя), а вскоре все заговорили о новом начальственном призыве: «Сделаем Гатчину городом-садом!

Замечательный лозунг! Кто бы возражал против такого прекрасного начинания! Но под этим лозунгом с Гатчиной стало твориться что-то невообразимое: стали ломать дворовые заборы и ворота, уничтожать цветущие палисадники, выкорчёвывать живые деревья, уничтожать знаменитые «купринские сирени», сносить целые кварталы старых, ещё довоенных домов.

Люди бросились защищать свои клумбы и палисадники, но, как говорится,  против лома нет приёма, и против экскаватора с лопатой не навоюешь.

Продлилась эта вакханалия до середины семидесятых годов, когда на город начали наступать со стороны Гатчинского ДСК пятиэтажные блочные коробки – «человейники», подмявшие под себя старинные гатчинские поместья, цветники и сирени.

Помню, как в конце семидесятых — в начале восьмидесятых годов наш известный гатчинский художник Владимир Константинович Монахов бегал по городу и спасал оконные карнизы, «полотенца» и элементы деревянных украшений домов, подчас вырывая их из рук вандалов–ликвидаторов гатчинской старины. Помню, как пытался он в своих прекрасных гравюрах зарисовать старые гатчинские домики и дворики, чтобы пламя памяти не погасло. 

А тем временем старая «Купринская Гатчина» доживала свой век.

В начале восьмидесятых годов замечательный Гатчинский поэт Виктор Александрович Васильев написал своё стихотворение:                                                

 До свидания, старая Гатчина,

Мезонины, проулки, деревья…

Здесь, на месте, тобой обозначенном,

Встанет каменная деревня!

Как хотелось бы, чтобы наш город не стал «Иваном, не помнящим родства», чтобы не превратился он в очередные безликие «Черёмушки», с бесконечными башнями – «человейниками» и обязательной «Третьей улицей Строителей».

Как мечтается мне, чтобы сиреневое величие Гатчины когда-нибудь было восстановлено, чтобы Александр Иванович, — наш любимый «всероссийский гатчинский житель» — прищурившись, посмотрел со своего Небесного «прекрасного далёка» на наш «городок судьбы»* и сказал:

— А, всё-таки, он оживает, возвращается из небытия — мой город «Сирень»!

*Из стихотворения Виктора Шутилова.

                                                                                                                                          Юрий  ДАВЫДКИН

Фото: картина Ивана Радюкевича «Сиреневая Гатчина»