Я никогда не сажусь за работу,

если в голове не сформулирую мысль.

Если ничего нет — все разваливается.

Контакта не будет, будет отторжение.

/Валерий Костаринов/

Мы довольно много рассуждали о жанрах, видах, различных направлениях в рамках реалистической живописи. Изображения предметного. Теперь давайте обратимся искусству беспредметного.

Что это за стиль или манера? Как понимать? Как смотреть эти произведения? Творчество художников, работающих в области абстрактного искусства, притягивает, но и вызывает массу вопросов одновременно. Большинство из них связано с тем, что зритель пытается «прочитать» изображение как текст на привычном ему языке — зеркальный перевод: ваза на холсте = ваза на столе. «Опознав» детали, ищем сюжетные связи, выстраиваем некий рассказ, повествование. Попутно любуемся/критикуем рисунок и колорит.

А тут — всё не по правилам. Отчаянно пытаемся в паутине линий увидеть намек на знакомый силуэт, хоть что-то, что связывает нас с «почвой-реальностью». Но — нет… Коварный художник опять насмехается над нами… И приходится признать, что наш мозг стал ленив в области восприятия искусства. Идём по накатанному, успокаиваем себя: «просто я не люблю абстрактное искусство». «Не люблю», или «не понимаю»?

Абстракция — это не отсутствие правил, а умение передать чистую эмоцию, отбросив всё лишнее. Старт новому движению в изобразительной культуре положили художники, которые считали, что только при помощи отвлеченных форм можно выразить на картине закономерности мироздания, скрытые за внешними, наносными явлениями действительности. В 1910-м году русский живописец и график Василий Кандинский написал «Первую абстрактную акварель», которую принято считать началом этого направления в изобразительном искусстве.

Мир абстрактного искусства сложен, многопланов, как и его история. В настоящее время существуют и активно развиваются (помимо ставших классическими) такие направления как Phygital, Heavy Impasto, возникшие и прогрессирующие на стыке традиционных техник и цифровых технологий. Главным трендом сегодня является уход от «чистой» геометрии прошлых веков к глубокой текстурности, экологическим смыслам и технологическому синтезу. На смену строгим углам пришли плавные, текучие линии, напоминающие природные структуры: срезы камней, коралловые рифы, клетки под микроскопом или космические туманности. Часто используются натуральные пигменты, земляные оттенки и коллажи из переработанных материалов.

Рядом с композициями, вдохновленными нейросетью, в противовес яркому цифровому шуму растёт популярность минималистичной, медитативной живописи. Это огромные полотна, выполненные в тончайших градациях одного цвета (белого, бежевого, глубокого графитового). Фокус смещается на нюансы фактуры и тона, помогая зрителю замедлиться и заглянуть внутрь себя.

Давайте рассмотрим некоторые тенденции развития этого направления искусства на примерах произведений гатчинских художников.

В работах Валерия Костаринова есть замечательная особенность: в композициях как будто проступают знакомые силуэты. Но это — своего рода ввод зрителя в игру-диалог с автором. Включите эти «узнавания» в нить интуитивно-эмоционального повествования, в котором нет чёткого сюжета, и вы будете просто следовать появляющимся ассоциациям, где каждый шаг станет открытием новых пространств восприятия.

В картине «Без названия» («Геометрическая композиция») живописец использует чистые геометрические первоформы (сфера, треугольник, конус), что отсылает нас к космическим абстракциям начала ХХ века. Но в отличие от мастеров 1910-х годов, стремившихся к абсолютной плоскостности (Малевич), Костаринов активно работает с объёмом и трёхмерным пространством, глубины которого он достигает за счёт мягкого градиента (светотеневой растяжки на нижней сфере и в верхних элементах композиции). Введение фриза с ритмичным разноцветным узором из полукругов и треугольников, конусов превращает геометрическую схему в живое фактурное полотно, где цвет спорит со строгой формой.  Говоря о композиционных особенностях картины, отметим, что Валерий Костаринов часто работает с формой как архитектор: полотно чётко структурировано по горизонтали, что создаёт двухъярусную архитектонику. Мы видим, как нижняя сфера, перекрытая орнаментальным поясом, превращается в своеобразный постамент, удерживающий на себе сложную конструкцию из диагоналей и полос. Чередование элементов (ритмический фриз внизу и ступенчатый блок вверху) напоминает музыкальную партитуру И. Баха, переложенную на язык супрематических знаков, где каждый цвет имеет свой «голос» и тональность. Картина апеллирует к языку геометрии и формы как к универсальному коду, способному передавать пространственное напряжение и музыкальный ритм без привязки к реальным объектам.

Это — произведение зрелого российского постмодернизма XXI века, в котором использован метод художественной ретроспекции. На его примере мы можем увидеть, как классический русский авангард, пройдя сквозь столетие, превратился в благородную классику неоабстракционизма — академически точную, созерцательную и технически безупречную.

В другой картине, «Архаика», Валерий Костаринов показывает уже композицию с выраженными биоморфными и флористическими мотивами. Пространство решено через многослойность планов. Ритмическая структура строится на контрасте плавных линий, напоминающих листья и лепестки растения, и жесткой геометрии черной линейной сетки, вертикальных потеков краски в нижней и правой частях. Эти потеки (эффект «non finito») создают ощущение спонтанности, сиюминутности творческого процесса и добавляют картине экспрессивную динамику. Образ растительного мира словно противостоит жестким искусственным формам, выступая символом витальной энергии, эмоционального всплеска на фоне структурированного хаоса.

Лирическое направление в абстракционизме мы можем проиллюстрировать картиной «Разговор лета с осенью». Её композиция центростремительная и уравновешенная, архитектоника строится на пересечении жестких вертикальных и горизонтальных направляющих, которые структурируют пространство. Внутренний ритм задан чередованием крупных цветовых плоскостей и мелкой графической сетки в центральной части. Художник использует сложную землистую палитру с доминированием оттенков охры, терракоты, глубокого оранжевого и приглушенного сине-зеленого. Контраст между теплыми и холодными цветовыми акцентами создаёт ощущение скрытого внутреннего свечения и монументального драматизма. Здесь важна в первую очередь передача чистого эмоционального состояния и архитектоники смыслов (через столкновение жестких линий и мягких цветовых пятен выражается вечный диалог между хаосом и порядком).

Валерий Костаринов во всех своих произведениях остаётся верным идее «материальности» абстракции, что сближает его с традициями европейской школы абстракционизма середины ХХ века. Но его метод совершенно противоположный: он не трансформирует реальный предмет в предельный знак, а, отталкиваясь от чистой абстракции, насыщает её индустриальными и архаическими кодами. Костаринов опирается на сильную графическую основу: сетки и штрихи играют роль нервной системы произведения. Цвет дает картине живую эмоцию и массу, а жесткая графика удерживает её от распада, превращая хаос абстрактного экспрессионизма в выверенное пластическое высказывание.

Юлия Кудрявцева в своем творчестве нередко обращается к традициям кубофутуристического искусства. Работая в области беспредметного искусства, она создаёт произведения, близкие графическим поискам неоавангарда второй половины ХХ века. Отказ от фигуративности в пользу чистой динамики, острые кристаллические формы отсылают к кубическому дроблению пространства, в то время как вихревое движение и космическая устремленность элементов воплощают футуристический восторг перед скоростью и энергией. В «Красной композиции» Юлии удалось точно уловить и переосмыслить дух классического авангарда начала ХХ века: динамику кубофутуризма, экспрессивную штриховку и пламенную, чистую цветовую гамму. Важно отметить и то, что противостояние агрессивных и мягких форм (острые пики, задающие мощный волевой импульс, драматизм и мягкие объемные сферы, которые гасят остроту, «заземляют» картину, не давая ей «разлететься» на осколки) — это один из ярких приемов авангардистов, выражающий прорыв, скорость и ментальную энергию. Эстетика этой картины также близка к кинетическому искусству, где художники через геометрию и цвет пытались воссоздать физическое движение, пульсацию и виртуальное пространство.

Основой композиционных решений ещё двух произведений: «Объекты субъекты» и  «Кедровые крылья» стали сложные переплетения форм, уже не конфликтующих друг с другом, а создающих единое живое, подвижное и многослойное пространство. Экспрессивное, драматическое начало в обоих случаях создано цветом. Пространство представляет собой фрагментированную реальность, создавая ощущение определенного напряжения или деформации. Но противостояние не манифестируется, а разрешается общим ритмом линий, элементов, перетекающих из одного в другой.

Картина Светланы Новицкой «Энергия света и любви» (2023 г.) близка традициям абстрактного экспрессионизма, но достаточно определенна и упорядочена по композиционной структуре. Она построена на динамичном взаимодействии цвета и фактуры, где эмоциональное состояние автора превалирует над реалистичным изображением предметов. Использование ярких локальных цветовых пятен (желтых, синих, красных), которые сталкиваются друг с другом, создавая визуальный «аккорд», вызывает в памяти опыты орфистов, которые отказались от предметности в пользу динамики «светящегося» цвета. Картина не статична, а «подвижна»: за счёт перекрестных мазков и контрастных цветов взгляд зрителя ритмично перемещается по холсту. Произведение транслирует внутреннюю энергию, что может восприниматься как визуализация звука или сильное эмоциональное переживание.

В заключение отметим, что, как и мастера, работающие в области реалистического искусства, наши художники-абстракционисты остаются верными традициям своего направления, русской и мировой школе классического авангарда в разных его проявлениях. И при этом активно вносят в своё творчество ритм, эстетику, тревоги и надежды нынешнего времени.

Натали ЛАМОНТ, искусствовед