Предполагая сделать серию эссе о художниках Гатчины (в контексте развития отечественного изобразительного искусства на современном этапе), мы решили начать с пейзажа. Действительно, если обратим внимание на последние вернисажи с их участием, проходившие в столице Ленобласти и в Санкт-Петербурге, то увидим, что на выставках превалируют работы именно этого жанра, и они весьма разнообразны по настроению, манере исполнения и сюжетам.

Тема взаимоотношений человека и природы на протяжении столетий эволюционировала, в полном соответствии с изменениями мировоззрения, сменой идеалов, развитием науки. Пейзаж из красивого фона для изображения библейских сцен постепенно выделился в самостоятельный жанр, способный выразить всё богатство духовного мира человека.

В XXI веке обращение художника к образам природы не сводится к простому воспроизведению её красоты. Всё чаще живописцы и графики поднимают проблемы экологической чистоты, погружаются в философские размышления, используют жанр как возможность для исследования внутреннего мира человека, экспериментируя с материалами и формами. Различные интерпретации природы отражают эмоциональные состояния общества на современном этапе, создавая атмосферу надежды, или наоборот — тревоги, меланхолии. При этом активнее заявляет о себе личность самого автора, более чётко проявляется его индивидуальная позиция в той проблеме, которую он затрагивает в своём творчестве.

Гатчинские пейзажисты в основном отдают предпочтение реалистическому направлению, что абсолютно не является показателем его «несовременности» и не лишает их работы актуальности исканий и гибкости в их выражении. Напротив, сохраняя верность отечественным и европейским традициям объективного изображения ландшафта, они насыщают его синтезом опыта прошлого, остротой сегодняшней мысли и подчёркивают то вечное, вневременное, ценное, что есть в среде, окружающей нас здесь и сейчас. Местный колорит, узнаваемые и любимые многими уголки природы, парки, реки, озёра, сельские виды — прекрасное документальное свидетельство духовного состояния современного зрителя и художника.

Мы хотим отметить ещё один важный аспект в традиции этого жанра. Благодаря усилению авторского начала, для зрителя пейзаж перестал быть только предметом созерцания. Он втягивает его в особое коммуникативное пространство. Реалистический пейзаж передвижников рассказывал, пейзаж импрессионистов восхищал невиданной до тех пор яркостью и точностью передачи момента, у символистов — погружал в сложные медитативные размышления.

Современные реалисты взяли на вооружение от всех понемногу. Мы не сможем никого из них уверенно отнести к какому-либо определённому стилевому направлению. Психология зрительного восприятия сместилась в сторону динамичного анализа, глаз выхватывает и прочитывает те знаки и символы, которые кажутся знакомыми/безопасными, и далее тот, кто стоит перед картиной, развивает свою собственную цепочку ассоциаций и воспоминаний. Таким знаком или символом может стать не только изображённый объект, но и атмосфера, переданное настроение, свет, колорит. Заметим, что сам художник (а большинство наших пейзажистов предпочитают работать на пленэре) и не ставит себе подобную задачу. Он подбрасывает тему для размышлений. Поэтому современное искусство требует от зрителя намного большей активности и вовлечённости в коммуникационный процесс, чем это было в прошлые эпохи.

Воспоминание же в этом процессе играет и вовсе удивительную роль. Вспоминает не автор, не художник, а зритель. Чем обобщённее манера письма живописца, тем богаче, глубже и сложнее ассоциативный ряд и разнообразнее векторы прочтения/понимания картины. И связь прошлого с настоящим становится просто неизбежной. Кроме того, обращение к традициям прошлого (композиционным, техническим и т. д.) — тоже своего рода воспоминание.

Особенно хорошо этот процесс просматривается в творчестве мастеров, которые отдают предпочтение лирическому пейзажу. В северных регионах это направление особенно популярно, поскольку сама природа отмечена нежными цветовыми переходами, меланхоличностью. Воспроизводя тот или иной её уголок, художник непременно проникается этим ритмом, погружая в него сознание, своё и зрителя. Вкратце для примера рассмотрим работы нескольких живописцев.

Пейзажи Ивана Радюкевича проникнуты глубоким пониманием атмосферы, акцент сделан на тихой красоте, жанрообразующей стала лиричность изображения. Это возможно лишь в том случае, когда присутствует чувственный опыт, то есть «насыщенно-интимное восприятие природы»[1].

Иван Радюкевич:

— Пейзажи стараюсь писать на натуре. Для меня это — высшая радость: дышать этим воздухом, слышать птиц, все звуки природы. Когда я пишу, то забываю обо всём остальном. Я работаю только в Сиверской и Гатчине. По сути, работаю в одних и тех же местах.

Но эти виды постоянно меняются, поэтому каждая картина — всегда новый образ.

Светом, покоем и гармонией наполнены пейзажи Надежды Качуровской, независимо от того, где они были созданы. В обобщённой манере угадывается стремление художника к цельности образа и ясности выражения своих чувств и настроения самой природы.

Надежда Качуровская:

— Над пейзажами я в основном работаю летом, мне больше нравится пленэр. Каждую минуту изменяется свет, цвет, передать всё это — трудная задача. Но, с другой стороны, хочется передать свои эмоции, ощущения, настроение. И настроение должно быть позитивным. Поэтому все мои пейзажи передают природу в солнечное, светлое время.

Маргарита Фролова тоже предпочитает работать на натуре. Её пейзажи лиричны, но в динамичной манере письма ярко проявляется характер автора, эмоции восторга перед увиденным. Свет, пространство, чётко расставленные композиционные доминанты — компоненты формирования образа, по которым узнается почерк этого живописца. Мир переживаний художника вступает в активный диалог со зрителем. Её восприятие природы — радостное, с уверенным взглядом в будущее, сразу же прочитывается любым, кто общается с её искусством.

Маргарита Фролова:

— Природа меня вдохновляет. Я не очень люблю писать по нескольку раз одно и то же место, меня всегда тянет к новому. И даже поначалу кажущийся неприглядным уголок в живописи становится звучным, ярким. Важно то, как ты это напишешь. Когда начнёшь вглядываться внимательнее в этот участок — деревня, озеро ли, — то открывается настоящая красота, которую хочется запечатлеть, и чтобы это действительно проявилось в картине.

Лиризм пейзажей Александры Миркушовой проявляется в прекрасно переданной воздушности атмосферы, в лёгких и точных движениях кисти. Природа на картинах живописца предстаёт изменчивой, от ослепительно яркого, звонкого зимнего дня до насыщенной томной влагой осени. Уголки Гатчинского парка, после дождя; деревья, встречающие весну, — образы вполне конкретные и в то же время вечные. Александра владеет удивительным даром увидеть в единичном проявлении некую вселенскую закономерность, которая способна направить фокус зрительского восприятия от восхищения красотой вначале — к глубоким размышлениям после.

Работая в Гатчине, живописцы часто включают в свои композиции знаковые образы — мостики в Гатчинском парке, Приоратский дворец, что добавляет в сюжет картины определённую конкретику. Вектор восприятия здесь уже направлен на осознание текущего момента, отодвигая пласт ассоциаций на второй план. В этом случае художники больше решают композиционные проблемы и обращают внимание на красоту настоящего.

Ещё одно направление реалистического пейзажа, которое получило отражение в творчестве Геннадия Садомовского, сформировалось в прошлом столетии. В 1950–60-е годы в отечественном изобразительном искусстве сложилось направление, отмеченное особым вниманием к человеку, его взаимоотношению с окружающим миром, его гражданской и духовной позиции. Эпические пейзажи этого художника не только передают суровую красоту северной природы, но, пусть иногда и незримо, обязательно включают в свои сюжеты присутствие человека. Поэтому в творчестве Геннадия Петровича ярко выражено дыхание современной жизни, диалог со зрителем — пожилым, молодым — всегда активен и честен.

Геннадий Садомовский:

— Мир человека присутствует в моих картинах за счёт деталей — быта, архитектуры… Природа подразумевает присутствие человека.

Но человек — всегда дополнение природы. Я почти сорок лет провёл на Севере, и очень тонко её чувствую. Северная природа — чистая, прозрачная и удивительно красивая. В ней просматривается какое-то философское начало жизни. Помимо большого количества натурных пейзажей, зарисовок очень многое даёт общение с местными жителями. И когда я пишу картину уже в мастерской, то, рассматривая эти небольшие этюды и наброски, вспоминаю саму атмосферу, когда я был там, разговоры, ощущения, настроение… Я считаю, что воспоминание в моём творчестве играет важную роль. Оно связано с серьёзными размышлениями и осмыслением образа, над которым работаю.

Я часто возвращаюсь в те места, которые писал раньше. Наблюдаю изменения, и хорошие, и не очень. Для меня всегда много значат встречи с людьми, с которыми познакомился в творческих поездках, важен их мир, их взгляды и заботы.

Реалистический пейзаж претерпел неизбежные изменения в XXI веке. Картины художников — вне зависимости от их места проживания и творчества — отмечены не только более смелой манерой письма, большое место стало уделяться передаче света и воздуха, отчётливее проявилась склонность к обобщениям и синтезу. При этом сохранилась традиционная достоверность в соотношении предметности и пространства, передаче цвета и в выборе сюжета. Живописцы-пейзажисты активно обращаются не к абстрактному, а к конкретному зрителю-современнику, и стремление к такому духовному общению для многих стало основой творческих исканий.

Натали ЛАМОНТ, искусствовед

На верхнем фото: пейзаж Геннадия Садомовского

---

[1] См.: Л. В. Гурленова. Реалистический образ природы в современной региональной живописи. // Вестник Череповецкого государственного университета. 2013, № 4. С. 142.