Последние дни августа, посёлок Мыза-Ивановка. Солнце светит ярко, вокруг царят тишина и покой. У берега реки Ижора возвышается полуразрушенное здание со строительными лесами.

Что-то новенькое. В детстве я часто приезжала на летние каникулы в соседний посёлок Пудость. Из разговоров взрослых помню, что в далёком прошлом на месте этого строения была усадьба известной семьи. Но прошлое настолько было далёким, что от усадьбы ничего не осталось, только остов каменной мельницы. А ещё я точно помню, что в 90-2000-е годы некоторые местные жители воровали отсюда кирпичи.

Подхожу ближе.

Подхожу ближе и вижу табличку на заборе: «Здесь у Гатчинской мельницы в имении Штакеншнейдера «Мыза Ивановка», 22 февраля (6 марта) 1802 года родился Андрей Иванович (Генрих Иоганнович) Штакеншнейдер — один из выдающихся архитекторов своего времени, строивший императорские резиденции и великокняжеские дворцы в Санкт-Петербурге и по всей России».

Одни из самых известных дворцов Санкт-Петербурга: Мариинский дворец, Ново-Михайловский дворец, дворец Белосельских-Белозерских созданы нашим земляком, родившимся на маленькой мызе. Отец будущего архитектора владел мукомольной мельницей и усадьбой в четырёх вёрстах от Гатчины, на реке Ижора. Часто в усадьбе Штакеншнейдеров проходили званые вечера с живой музыкой, танцами, интересными и приятными беседами.

После смерти родителей талантливый архитектор вместе с сестрой унаследовал усадьбу и мельницу. Андрей Иванович преобразил это живописное место на берегу реки. В середине XIX века по его проекту рядом с мельницей построили новый господский дом с оригинальной архитектурой и затейливой резьбой. В 1862 году здесь жили управляющий, сторож, садовник, повар, кучер, конюх и другие слуги — всего 29 человек.

Архитектор и его семья обожали дачу. Там, вдали от городского шума, они наслаждались тишиной и великолепием природы. Из воспоминаний его дочери Елены Андреевны: «В тишине, в глуши, вдали от шумного света проводим мы праздники, встречаем весну. Кругом нас только немая, просыпающаяся природа…».

К сожалению, после смерти архитектора поместье было продано.

Постепенно розовая дача опустела, обветшала и пришла в упадок. Вокруг неё выросли деревья, скрывая её облик. А в середине девяностых она сгорела. От имения осталась только старая каменная мельница.

В 2023 году на месте особняка построили музей. Любители истории и культуры получили возможность узнать больше о жизни и творчестве Андрея Ивановича Штакеншнейдера и о том, как его усадьба привлекала знаменитых и прогрессивных людей своего времени.

23 августа на Мельнице состоялся круглый стол, посвящённый дню памяти великого зодчего: он умер 160 лет назад. На мероприятие была заявлена обширная научная программа, но меня, если честно, интересовал только один пункт: платье внучки Андрея Ивановича. Мне по-девчоночьи любопытно было посмотреть на платье, которому уже под сотню лет. Признаюсь, оно превзошло все мои ожидания! Прекрасный чёрный бархат на жёлто-коричневом основании. По словам руководителя музейно-экскурсионных программ Александринского театра Светланы Спириной, был ещё и шёлковый синий плащ. Это, конечно, не бытовое платье, это сценический костюм актрисы Александринского театра Марии Костровой: такой псевдоним носила внучка Андрея Штакеншнейдера. Впрочем, это был не только её псевдоним, а, можно сказать, псевдоним актёрской династии. Поскольку отец Марии — Александр Андреевич Штакеншнейдер — служил актёром в этом же театре, и значился, как артист Александр Костров.

Платье, которое представили во время круглого стола — это костюм к драме «Маскарад» по пьесе Михаила Лермонтова, в постановке Всеволода Мейерхольда. Спектакль шёл на сцене Александринки с 1917 по 1941 год.

Трудно представить, что платье, которое выглядит так, как будто хозяйка его только что сняла, пережило страшные военные годы, «легендарные» 90-е и, при этом, даже не реставрировалось.

Этот очаровательный предмет женского гардероба меня покорил. Буду ждать, когда Светлана Спирина привезёт на Мызу Ивановку обещанную лекцию об артистах Костровых — потомках архитектора. Вдруг на всеобщее обозрение привезут и второе платье Марии Костровой: оно тоже, по словам Светланы, бережно хранится в театре.

Хотя, как я уже говорила, целью моего визита было платье, я стала слушательницей всей программы круглого стола, и ничуть не пожалела об этом. На мероприятии много говорили о наследии мастера, о его творениях и, что особенно ценно, — об его семье. О потомках Андрея Ивановича, их судьбах, занятиях и увлечениях. Больше всего мне понравилась лекция Бориса Николаевича Тихомирова* — доктора филологических наук, президента Российского общества Фёдора Достоевского и заместителя директора по научной работе Музея Достоевского в Петербурге. Слушая его, я представляла, как семья Штакеншнейдера принимает в гостях Фёдора Михайловича, о чём они разговаривали, атмосферу их компании.   

Завершился круглый стол, оставив у всех участников тёплое чувство сопричастности к истории и культуре. Мысль о том, что здесь когда-то кипела жизнь, звучала музыка и собирались люди, чьи имена навсегда вписаны в историю, наполняла меня гордостью и благодарностью за возможность прикоснуться к этому великому наследию.

Владельцы музея — супруги Валерий и Венера Епешины — чутко относятся к истории семьи Штакеншнейдера. Они проводят экскурсии, музыкальные вечера, развлекательные мероприятия для детей, стремясь сохранить память о великом архитекторе и его наследии. В их планах — отреставрировать старую каменную мельницу, воссоздать облик Розовой дачи и организовать в ней Музей Воды. Для детей они планируют создать «резиденцию водяного», где малыши смогут узнать о реках, озерах и водных обитателях.

Ольга ТРОИЦКАЯ

* Борис Николаевич Тихомиров… Скончался 29 августа 2025 года на 73-м году жизни. Выступление 23 августа на круглом столе в стенах музея Штакеншнейдера стало последним в жизни этого выдающегося исследователя творчества Ф. М. Достоевского.