Так говорит художница Марина Жгивалёва. Её картины — яркие, непредсказуемые, дерзкие, свободные. «Я рисую свои впечатления от увиденного». Марина рассказала нашему корреспонденту, как она  переносит впечатления на холст.

— Каждый художник проходит свой путь метаморфоз. На каком этапе своей жизни Вы решили, что посвятите себя искусству?

— Я рисовала с детства. Мои мама и бабушка тоже были талантливые, но выбрали другие пути. Бабушка — педагог начальных классов. Все наглядные пособия и дидактические материалы для детей рисовала сама. Мама профессионально ушла в медицину. Меня всегда восхищали её школьные альбомы. В детстве я сначала занималась в изостудии, в одиннадцать лет поступила в художественную школу. Стать художником решила не сразу. Я мечтала быть художником-модельером, придумывала и шила себе наряды. Но так сложилось, что в то время во всех университетах ввели правило, при котором после 11-го класса необходимо было перед поступлением отработать в ателье два года. Это, возможно, был тот самый переломный момент, когда я поняла, что такая работа не будет доставлять мне удовольствия. И тогда я поступила в художественное училище на отделение «Живопись». После училища я могла бы стать педагогом, но во время практики поняла, что не вижу себя в этой роли. Так я окончила обучение, увлечённая написанием картин. Для творчества мне нужна была свобода. Свобода во времени, свобода в интерпретации этого мира на холсте. Каждый холст — это симбиоз красок, впечатлений, настроения, полета души. Мне нравится выплёскивать радость на холст и дарить её людям.

— В каких жанрах Вы пишите?

— Моя стихия — экспрессионизм (от латинского слова expressio — «выражение»). Я не пишу картины с натуры, изображаю не реальность, а эмоцию. Пейзажи, натюрморты, портреты я пишу, в основном, под заказ, обсудив предпочтения заказчика. Бывало, отказывалась от заказов, которые противоречили моему мировосприятию. В большинстве случаев моя работа строится на впечатлениях и чувствах от увиденного. Я пропускаю через себя картинки событий или лица людей. А потом перерабатываю образы от души, которые остаются в памяти.

— Портрет не менее сложная задача для художника. Порой свой собственный мир изобразить проще. Как у Вас проходит процесс работы над портретом?

— Чтобы написать портрет, необходимо превратиться в этого человека. Я  через себя пропускаю каждый образ. Допустим, птичка. Чтобы она получилась прямо «птичка-птичка» — мне нужно стать ею. А потом ещё и обратно вернуться. С портретом человека также. Мне нужно слиться с человеком, с его душой.

— На какую работу Вам потребовалось больше времени, чем на другие? Каким был процесс написания картины?

— Неделя. Это была заказная работа. Размером 2 на 2 метра. Со сложным, но интересным сюжетом. Задача была нарисовать средневековое праздничное шествие в реалистичной манере. Рисовать нужно было прессованным углём по крупнозернистому холсту. Специальной растушёвкой по такой рельефной фактуре работать было невозможно. Пришлось растирать уголь пальцем. К окончанию работы у меня были стёрты все пальцы на руках. Я почти не спала, так как сроки были ограничены. Под конец, когда мне уже нужно было сдавать картину, последние три часа я даже стоять практически не могла. У меня просто физически не было сил. Пришлось просить друга, чтобы помог. Он такой высокий плечистый спортсмен. Я говорю: «Встань сзади, я на тебя облокочусь спиной. Мне надо дорисовать, а я не могу стоять». А дело в том, что картина двухметровая и процесс рисования был с непривычной физической нагрузкой, особенно в проработке мелких деталей в самом верху. После того, как сдала работу заказчику, я спала сутки. Но оно того стоило: эмоции, конечно, не описать словами. Какими глазами заказчик смотрел на картину!

— Вы работаете в разных техниках: живопись, графика, горячая эмаль. Какой процесс Вас привлекает больше всего?

— Мне ближе масло, чаще им работаю. Оно более вариативное, податливое. С маслом можно экспериментировать. Графические работы делаю реже, в основном для конкретных выставок. Как правило, на больших форматах. С горячей эмалью я познакомилась на симпозиуме в международном центре «Эмалис» в Ярославле. Это центр по работе с горячей эмалью, со всем необходимым оборудованием и муфельными печами для обжига. У них и свой музей есть. В работе с эмалью есть особое волшебство, большой момент непредсказуемости. Когда на медную пластину накладываешь тёртое в пыль цветное стекло и всё это обжигаешь при 850 градусах в муфельной печи, бывает так, что какая-то краска может вплавиться в другую или какая-то сгореть. И получится совсем не тот эффект, который предполагался. Сейчас я не работаю в этой технике, так как этот процесс небезопасен для здоровья. В частности, для глаз и лёгких. Пары, возникающие при обжиге, ядовитые. Такой процесс подразумевает работу в средствах защиты: маски, перчатки. А это очень тяжело. Совмещать осторожность и творчество в работе — непросто. Акварель я люблю, но это не мой материал: там нет права на ошибку. Каждый мазок должен быть на своём месте, исправить невозможно: исчезнет лёгкость. Она очень нежная, но в то же время требовательная к художнику. С маслом в этом плане проще: не понравилась какая-то деталь или мазок, я могу это исправить. Это та самая свобода в работе, которая вдохновляет.

— Считается, что у каждого художника должен быть свой стиль. Какой Ваш стиль письма? Какой стиль в живописи для Вас самый сложный? В каком стиле Вы никогда не писали?

— Кто сказал, что у художника должен быть свой стиль? Краски — это свобода выражать мир и чувства, как душе угодно. Мой стиль — это экспрессия, которая переплетается с эпохами, временем и пространством. И я всегда пишу, смешивая с помощью красок энергию жизни и разнообразие чувств. Я экспериментирую с цветами, материалами и отдаюсь этому искусству всецело.

— Вдохновение — это нечто приходящее и уходящее. А что для Вас вдохновение? Как приходит идея для новой картины?

— У меня должно быть хорошее настроение, ничто не должно раздражать и беспокоить. Я должна быть сытая. Голодная не напишу ничего! Работа должна доставлять удовольствие. Если это заказ, то, бывает, вдохновляю себя ободряющей весёлой музыкой. Также, если это выставка и нужно написать много новых работ. Конечно, весь процесс зависит от ситуации. Но я всегда работаю с позитивным настроем.

— Зачастую, профессия и призвание — это разные понятия. Художник — это Ваша профессия? Вы именно этой работой зарабатываете на «хлеб насущный»?

— Да. Мои картины покупают как в России, так и за её пределами. «Кормят» меня картины, но, кроме этого, я ещё занимаюсь дизайном интерьеров. Например: коттеджи, квартиры, рестораны, кафе. Мне нравится подбирать предметы быта, мебель, когда сочетание стиля и уюта соединяются вместе. А эмоции заказчика — это отдельная радость для меня. Но эта работа, скорее для души, чем для заработка.

— Пабло Пикассо говорил: «Художник — это человек, который пишет то, что можно продать. А хороший художник — это человек, который продаёт то, что пишет». Вы согласны с таким утверждением?

— Да, бесспорно. Конечно, я также пишу картины на заказ. По определённым критериям заказчика. Но таких картин у меня немного. Я пишу картины, основываясь на своих чувствах и впечатлениях, а покупка моих картин — это выбор человека на основе его восприятия. Поэтому, в первую очередь, для меня искусство живописи — это свобода выбора.

— Выставки Ваших картин были по всему миру. Какая выставка была самой ценной для Вас, как для художника?

— Было две выставки в Лувре, в Париже. Там раз в год проходит выставка современного искусства.  Цокольный этаж делится модульной системой на отдельные небольшие залы, где художники с разных стран выставляют свои картины, общаются с посетителями выставки. Было интересно наблюдать, как люди разных национальностей эмоционально отзывались о моих картинах. Независимо от того, понимаешь ты или не понимаешь тот или иной язык, эмоции на лицах и жесты говорили ярче слов.

— Понять художественное произведение — это такая непростая задача. Ваши картины понимают?

— Все по-разному воспринимают смысл картин. Особенно противоречиво люди интерпретируют абстрактные полотна. И что только там не видят посетители выставки. Это даже не описать. Мне очень нравится слушать, когда люди рассказывают, что они видят в картинах или какие эмоции испытывают. Это, на самом деле, интереснее, чем рассказывать, какое видение я вложила в картину. Мне кажется, что пытаться понять картину — это бессмысленно. Ведь даже взглянув на картину спустя какое-то время, можно совершенно по-другому её воспринять и почувствовать. В этом и есть магия искусства.

Анна АНИКИНА

Фотографии из архива Марины Жгивалёвой

От редакции.

Марина Жгивалёва родилась в г. Рыбинске Ярославской области.

В 1995 г. окончила Ярославское Художественное Училище, отделение «Живопись».

В 2001 году окончила Московский государственный университет печати, отделение «Графика».

С 2002 г. — член Союза художников России.

С 2002 г. — член Международной ассоциации «ЮНЕСКО».

С 2016 г. — член Союза абстракционистов России

C 1995 г. — участник более 100 областных, региональных, республиканских, всероссийских, зарубежных и международных выставок.

В 2012 и 2013 году прошли персональные выставки в Лувре и в Центре Пьера Кардена в Париже.

Работы находятся в художественном собрании музейной коллекции Константиновского дворцово-паркового комплекса (дворец Конгрессов) в Стрельне, Санкт-Петербург, в собрании Ярославского художественного музея, в частных собраниях России, Финляндии, Франции, Германии, Испании, Италии, Великобритании, США, Новой Зеландии, Японии, Бельгии, Латвии, Китая.

Недавно Марина переехала на постоянное место жительства в Санкт-Петербург. По её словам, «своего художественного пространства» в северной столице у неё пока нет. А вот Гатчина её «приютила». Марина ходит в народную ИЗОстудию при Гатчинском ДК и планирует вступить в Гатчинское товарищество художников.