Продолжая тему отражения образа природы в живописи гатчинских художников, обратимся к натюрморту. Этот жанр, так же, как и пейзаж, получил свое окончательное оформление в XVII веке. До этого времени статичные изображения цветов и предметов обычно являлись частью общей композиции произведений, посвящённых религиозным сюжетам или историческим событиям, а также дополняли портреты.

Современный зритель при слове «натюрморт» чаще всего представляет себе картину, идеально вписывающуюся в пространство интерьера. Для многих произведение этого жанра, прежде всего, — элемент общего декора, который помогает создать атмосферу уюта, возможно — сосредоточенности, успокоения. И они правы. Одна из особенностей картины «still life» (английское название натюрморта) — замкнутость в себе, некая центростремительность: взгляд после рассмотрения всех деталей неизбежно тянется к центру композиции. Голландский и фламандский натюрморты XVII века на долгое время стали эталонами живописи этого жанра. Красота природы и вещей во плоти. Но было бы несправедливо относиться к подобным «постановочным» изображениям как к чему-либо второстепенному, более «примитивному» — по сравнению с полотнами, отражающими эпические события или исторических персон.

Натюрморт — один из самых сложных жанров в искусстве. В Древнем мире тайные смыслы композиций из цветов и предметов, украшавших стены храмов, по-настоящему раскрывались только посвящённым. На протяжении столетий во многих странах развивалась упорядоченная символика элементов природы, фигур. Их связь с человеком осуществлялась через понимание аллегорий. Таким образом, в пространстве огромной картины или панно становилось явным значение всех её деталей, это был многоуровневый текст. И именно через натюрморт художник говорил о духовных идеалах, раскрывал тайные мысли персонажей портрета или жанровой сцены, предостерегал или, наоборот, выражал своё восхищение. Как ни странно, но благодаря изображениям цветов и предметов мы можем составить представление не только о быте людей прошедшей эпохи, но и о нравственных приоритетах, о правилах человеческих взаимоотношений, о добродетелях и пороках.

Этот жанр во все времена отражал дух современности, внутренние проблемы общества. Культура тайных смыслов, посланий, размышлений существовала как необходимый посредник между художником и аудиторией, в то время, когда не было других способов ёмкой и глубокой визуальной передачи информации. Да и писать «обманки» в пору стремительного развития фото- и киноискусства уже не было смысла.

В конце XIX и начале ХХ века натюрморт пережил новый этап развития: художники открыли для себя удивительные возможности для экспериментов с формами, объёмами, цветом… Композиционные опыты представителей авангарда демонстрируют выход из живописной плоскости в трёхмерное пространство, подчёркнутое разворотом фигур, эффектами отражений. Идеальный «тихий мир» на время перестал существовать. Ориентиром стали динамика и непрерывное преображение натуры.

Современное искусство натюрморта вобрало в себя опыт предыдущих эпох. Живописцы XXI столетия свободно работают в разных стилевых направлениях, создавая произведения, связанные с традициями старых мастеров, и активно экспериментируя с пространственными решениями. Постепенно название, взятое от французского «nature morte» — «мёртвая природа», стало терять свою актуальность, поскольку в картинах всё больше чувствуется жизнь и индивидуальность самого автора, вступающего в диалог со зрителем, и который через предметы, через саму манеру письма говорит о своих чувствах, позиции, представлении об идеальном мире.

Натюрморт — это исповедь художника. Михаил Герман отмечал, что произведение этого жанра способно превратиться «в настоящий “духовный автопортрет”, иными словами, в наиболее личный и прямой способ творческого самовыражения»[1]. Что сопутствовало созданию картины — то

в ней и проявляется. Его надо рассматривать не торопясь, подмечать детали, погружаться в него. Он учит постигать жизнь в её изменчивости, быстротечности. Вещественность — как скрытый смысл предметов, созданных трудом человека. Цветы — как красота, дарованная свыше.

Живописцы Гатчины отдают предпочтение реализму изображения, что не может лишить картину смысловой глубины и содержательности. Основная тема их натюрмортов — цветы, размещённые в вазах, как правило, на нейтральном фоне, или иногда — в общей композиции с предметами быта, украшениями и т. д. Как правило, это лирические произведения, мягкие по цвету, богатые по оттенкам. Их основная задача — показать красоту родной природы. Такими, например, предстают натюрморты Татьяны Васильевой, Надежды Качуровской, Надежды Тимофеевой, Елены Шубиной. И, тем не менее, в каждой работе чувствуется особое настроение, характер автора, то состояние души, которое он стремится донести до зрителя. Все картины, несмотря на схожесть сюжетов, индивидуальны и узнаваемы, в них присутствует личность их создателя. Это всё очень близко традициям русской школы реалистического натюрморта, акцентировавшей чувственную прелесть предметного мира.

Следование реалистическому направлению не отменяет возможность эксперимента с технологиями исполнения. Надежда Пестрецова применяет опыт известного живописца и педагога Елены Ильичёвой (работа маслом с использованием вместо кисти обычного хлопчатобумажного носка), добиваясь при этом передачи не только глубины пространства, но и определённой полупрозрачности и выразительности в изображении фактуры объектов. В натюрморте этот приём создаёт совершенно особую атмосферу «жизни» предметов во времени, а для зрителя — иллюзию погружения в прошлое.

Надежда Пестрецова:

— Не скажу, что точно повторяю эту технику, но в основе, конечно, лежит методика Ильичёвой. Я очень люблю старые вещи: лампы, патефоны, чайники и т. д. Они для меня все живые. И такая манера письма подходит для изображения подобных предметов.

В произведениях Анастасии Швецовой композиции теряют интравертность, присущую, в целом, этому жанру. Её картины наполнены светом, чистотой и радостью бытия. Написанные в манере, сходной с импрессионистической, яркие по цвету, динамичные по фактуре, они не только передают неповторимый стиль своего создателя, но в них чувствуется желание художника донести свою жизнеутверждающую позицию до каждого, кто видит эти картины. И эта глубокая духовная наполненность — тоже в традиции отечественной школы.

Анастасия Швецова:

— Я очень люблю цветы: и писать, и выращивать. В последнее время натюрморт стал для меня основным жанром. Мои композиции — это своего рода портрет цветов. Это могут быть не только садовые, но и полевые цветы, и кустарники… У каждого цветка — свой характер, но всё зависит от внутреннего состояния художника: может вдохновлять и насыщенное буйство сочных красок, и настрой будет соответствующий у работы. И, наоборот: может быть какое-то тонкое, трепетное, элегичное ощущение, которое передаётся холодными оттенками ирисов на белом фоне. Я отталкиваюсь и от цветка, и от своего внутреннего состояния, моего внутреннего запроса: что хочется написать в этот момент. Для меня всё важно: и цвет, и фактура, и композиция. Я люблю масло, оно даёт большую вариативность в передаче фактуры. Цвет важен, потому что колорит создает настроение, безотносительно к жанру, в котором ты работаешь…  Я обращалась и к другим направлениям натюрморта, есть у меня работы, где я писала образы проходящего времени, с изображением свечи, толстой книги, черепа: то есть, такие «философские» картины… Но мне хочется, чтобы искусство приносило радость, чем просто успокоение. Поэтому мне, всё-таки, ближе вот эти тёплые, яркие «экстравертные» композиции, и они чаще появляются на выставках.

Интересны произведения, в которых живописцы обращаются к теме памяти. Это — и тематические композиции, связанные с определёнными событиями (война, расставание, встреча, праздник (картина Татьяны Васильевой «Пасха»)), и просто изображения старинных вещей, «из того времени». Они тоже — воспоминание, ассоциативное, важное: напоминание о нашем прошлом, из которого вышла семья, которое пребывает с нами неизбежно и постоянно. Это могут быть предметы, которые автору и зрителям напомнят о творчестве известного поэта. Они становятся символами, значение которых каждый распознаёт сам, индивидуально. Таким предстает произведение Надежды Тимофеевой, посвященное памяти А. С. Пушкина. Всё, что там изображено, невольно заставляет вспомнить известные строки поэта, представить быт его времени, атмосферу своего дома в детстве, когда мы впервые услышали или прочитали его стихи. Ассоциативные впечатления — сложные и непередаваемо увлекательны, как путешествие во времени. Картина — это не только объект восприятия, но и объект осмысления и интерпретации[2].

Надежда Тимофеева:

— Для меня натюрморт — прежде всего, натура говорящая. А эту картину я писала, отталкиваясь от своих ощущений творчества нашего великого поэта и писателя. Так получилось, что в картину попал наш кот, который напоминает и кота учёного, и Бегемота… Не знаю, что рождалось раньше: смысл или сама постановка, но никакой скрытой идеи в изображённые предметы я не вносила. Скорее — мое личное отношение к литературе, погружение в этот мир. Композиция словно появилась сама собой. Но у каждого возникают свои прочтения.

Подобные картины — действительно удивительный феномен некоего преображения классических жанров «memento mori» и «vanitas» в совершенно иную ипостась, лейтмотивом которой становится жизнь, побеждающая смерть, благодаря незабвению. Памяти, дающей основу духовной жизни, и которая создаёт базу для понимания сегодняшнего бытия. Как в натюрморте у Марии Глебко-Бычковой.

Мария Глебко:

— Этот натюрморт я писала для выставки, посвящённой Дню Победы, по-моему, в 2022 году. Вначале заметила в изостудии чемодан, он просто привлёк моё внимание. Потом появились мысли о путешествии, представила себе дорогу домой, солдата или ещё кого-то. Эта картина не совсем привязана к теме войны. Скорее, это — тема возвращения человека домой, может быть, с войны, а, может, из далёкого путешествия. Дорога домой. Она — долгая. Там есть ещё старые советские билеты — на поезд, самолёт, старые изношенные ботинки… Почти все мои натюрморты связаны так или иначе с чем-то из прошлого, а, значит, с памятью. Я люблю использовать старые предметы: утюги, скалки, деревянные гладилки, инструменты, которыми сейчас уже не пользуются… Вещи — не мёртвые, они — говорящие. Поэтому я не согласна с тем, что натюрморт — это мёртвая натура. Для меня натура — всё-таки живая.

Мастера натюрморта в Гатчине развивают этот жанр в русле мировосприятия современного зрителя и находят новые возможности для отражения актуальных изменений, происходящих в духовной жизни общества.

Работы наших живописцев заставляют аудиторию выходить за рамки привычного отношения к изображению предметного мира, прочитывать новые смыслы в контексте культурных реалий современности. И это не может не радовать.

Натали ЛАМОНТ, искусствовед

---

[1] Герман М. Русский натюрморт // Творчество. 1969, № 8. С. 22–23

[2] В. Ф. Петренко, Е. А. Коротченко, А. П. Супрун. Натюрморт как визуальный афоризм. // Психология. Журнал ВШЭ. 2010. Т. 7, № 2. С. 43