Чем более солидная дата появляется рядом со словами Великая Победа, тем меньше у нас остаётся возможности слышать рассказы и воспоминания о Великой Отечественной войне из первых уст. Сегодня с  нашими читателями будут говорить очевидцы Великой войны и Великой Победы. Эти интервью записаны в разные годы краеведом Андреем Бурлаковым.

Ольга  Георгиевна БЕЛОУСОВА  — ветеран Великой Отечественной войны, Сиверское городское поселение

— Родилась я на Кубани. Казачьего сословия. Перед войной я — тогда ещёОльга Кононенко — только успела окончить первый курс педучилища в городе Армавире… «Всё для фронта! Всё для Победы!» — такими плакатами был завешан весь город. И осознание важности участия в общем деле никого не могло оставить равнодушным… На железнодорожном вокзале не хватало рабочих рук, и я стала ходить туда, помогая разгружать вагоны. Это длилось не очень долго: однажды я надорвалась — мы выгружали раненых бойцов, для отправки по госпиталям. Их было очень много… Постоянно ходили с девочками в горком комсомола, где нам давали разные посильные задания. И вот однажды там объявили набор девушек на курсы радистов. Я с трудом уговорила секретаря горкома принять меня на учёбу, которая длилась два месяца. Прошла обучение — это были, как оказалось, по сути, подготовительные курсы. После которых, если ты успешно выдержала испытание, уже начиналась настоящая учёба. Стала ждать повестку из военкомата — об отправке в школу связи в Тбилиси. Ну, не сидеть же сложа руки! Устроилась весовщицей на железную дорогу. Прошло полгода, пришла повестка, а с работы меня не отпустили. И только когда мне исполнилось 18 лет, я смогла продолжить учёбу и получила военную профессию… В 1943 году я добровольцем ушла на фронт. Свой боевой путь начинала в 381-м отдельном артиллерийском дивизионе в составе отдельной Приморской армии. Как ни странно — пулемётчицей четырёхствольного зенитного пулемёта. И гораздо позже — по моим меркам — меня перевели в 734-й артиллерийский полк: радисткой, а потом телефонисткой… В октябре – декабре 43-го я уже участвовала в сражениях за Керченский плацдарм. Помню день, кода наш полк, прикрытый дымовой завесой, находившийся под постоянным артиллерийским обстрелом, переправлялся через Керченский пролив на небольшой клочок крымской земли, который называли «пятачком». Кругом была вода, море — пролив шириной в четыре километра. В Крыму были немцы и только на этом «пятачке» находились наши десантники, которые с большим трудом, с огромными потерями захватили этот клочок земли и мужественно держались на нём. Снаряды рвались рядом с нашей баржей, в воде плавали трупы моряков… Переплыли пролив благополучно, наша позиция была рядом с морскими пехотинцами, за нейтральной полосой находились немцы…

Я была уже в составе 1-го Белорусского фронта, когда мы освобождали Краснодар и Ростов-на-Дону. Потом были Белоруссия и Польша. Но до Польши, под Витебском, я тяжело заболела малярией. И если бы не моя боевая подруга Анна Новикова, я вряд ли бы выжила…

… Германия. Наша артиллерийская батарея — а это были орудия калибром 85 мм — стояла недалеко от Кюстрина, примерно в семидесяти километрах от Берлина. Была весна. Светило солнце. В воздухе кружился пух от разорванных перин — такое впечатление, что кружился и падал на землю снег. Весна, апрель… 15 апреля 1945 года, часа в 4 дня, мы увидели в небе немецкие самолёты: так называемую «раму» — «Фокке-Вульф», в сопровождении «Мессера». Самолёты пролетели мимо нашей батареи, развернулись, сделали круг, затем снова развернулись к нам и снова сделали круг и так раза три-четыре. Орудия, пулемёты, автоматы — всё, что умело стрелять, стреляло, но самолёты сбиты не были. Затем «Фокке-Вульф» резко развернулся, а «Мессер» продолжал кружить над нами, и у самой переправы через Одер он быстро стал падать. Раздался оглушительный, сильнейший взрыв. Огромное, высокое пламя огня с чёрным дымом осветило всё вокруг. Посыпались осколки. Мы решили, что самолёт всё-таки сбит, но это был не самолёт, а самолет-снаряд, похожий на «Мессер». Через час снова всё повторилось: снова сильнейший взрыв. Взрывная волна отбросила нашего комбата Джаши на несколько метров, он упал, поднялся и стал снова руководить батареей. Один осколок упал в ствол орудия. Ствол на месте удара прогнулся, и орудие вышло из строя… Так и воевали.

Вечером того же дня перед солдатами батареи комбат прочитал обращение маршала Г. К. Жукова, в котором говорилось, что настал самый решающий момент в истории этой войны — взять Берлин. Мы поняли, что будет наступление.

И вот, 16 апреля, в 5 часов утра взвилась ракета… Тревога! Я дежурила у телефона. Мгновенно зажглись прожекторы, мощный свет которых был направлен на немецкие позиции. В ту же минуту «заговорили» тысячи орудий. Освещённые прожекторами немцы, под шквальным огнём наших орудий, даже не смогли ответить своим огнём. Мне показалось, что орудия били часа два, а они били всего полчаса. Сверху на немцев сыпались из наших бомбардировщиков бомбы. Пыль от земли поднялась в воздух, от гари и пыли мы задыхались. Другого цвета ракеты и орудия мгновенно замолчали, прожекторы осветили путь пехоте, танкам, мелкокалиберным пушкам… Начался исторический штурм Берлина…

Немцы яростно сопротивлялись: у них было построено на нашем Кюстринском направлении несколько линий обороны. Наши войска с боями очень медленно продвигались вперёд, в день по 10–12 километров.

…Однажды над нашей батареей шёл воздушный бой. Под обстрел попал наш орудийный наводчик — Коля Ефимов из Ленинграда. Он упал, задёргался, застонал. Мы с подругой выскочили из землянки, а он лежит окровавленный, с большой круглой раной в груди, но живой. Мы перевязали его своими индивидуальными пакетами, но рана была сквозная, а пакеты маленькие. Кровь хлестала по его шинели, и остановить её было невозможно. Комбат побежал к себе и принёс простыню. Мы как-то затянули рану пакетами, а сверху ещё и простынёй. Нашего Колю повезли в госпиталь, а когда подняли его разорванную шинель, то увидели: на том месте, где лежал Коля, в землю врезался небольшой неразорвавшийся снаряд…

Коля умер в госпитале через два дня. Мы похоронили его рядом с батареей, на берегу Одера. Ребята сделали гроб, пирамидку, девушки сплели несколько венков, достали цветы. Похоронив Колю, мы пробыли ещё несколько дней на старой позиции…

…К Берлину подошли, кажется, 22 апреля, а потом были бои за каждый дом. Конечно, основная тяжесть легла на пехоту: ей было очень сложно выбивать противника из домов. Самые ожесточённые бои были за Рейхстаг. А воообще мы десять дней выбивали немцев из Берлина. И вот, 2 мая, над Рейхстагом взвилось Красное Знамя Победы. Какое было ликование наших солдат! Вот каким мне запомнился штурм Берлина…

Я демобилизовалась в августе 1945 года. Вернулась в своё училище в Армавире. На второй курс. А потом подала документы на заочное отделеление Краснодарского педагогического института. И уже с 1949 года я работала учителем русского языка и литературы. Это была средняя школа № 3…

Познакомилась с хорошим парнем, Валей. Он служил авиационным техником. Помладше меня, на 5 лет. Младший лейтенант (Валентин Владимирович Белоусов (1929 – 2003 гг.). — Прим. ред.). С 1952 года началась наша «гарнизонная» жизнь — по различным воинским частям. Девять лет мы пробыли под Волгоградом — я работала в сельской школе в деревне Мариновка. Здесь же, в 1953 году, у нас родилась дочь Нина…

Потом был Дальний Восток. На какое-то время мы задержались на Камчатке и на Курильских островах, где я готовила моряков к поступлению в высшие учебные заведения.

В августе 1965 года мой муж был переведён для дальнейшего прохождения службы на Сиверский аэродром. А первым моим местом работы на Гатчинской земле стала Дивенская восьмилетняя железнодорожная школа.

А уже в 1966 году, по приглашению директора Сиверской средней железнодорожной школы № 3 Василия Константиновича Мартынова, я перешла на работу в это учебное заведение…

Справка.

О. Г. Белоусова (1924 – 2019).

Добрым словом вспоминают Ольгу Георгиевну её многочисленные ученики. О. Г. Белоусова занималась военно-патриотическим воспитанием молодёжи, её часто приглашали на «Уроки мужества» в родную школу. В семидесятые-восьмидесятые годы она участвовала в традиционных встречах однополчан. Награждена юбилейным орденом Отечественной войны II-й степени

(1985 г.). Ветеран труда. На заслуженный отдых она вышла в 1986 году.

Материалы подготовил Андрей Бурлаков. Полная информация размещена на страницах его книги: «Книга Памяти и Славы участников Великой Отечественной войны — жителей Сиверской земли. 1941 – 1945», Гатчина, 2025

АС–Медиа

Фотография из архива Андрея Бурлакова