Чем более солидная дата появляется рядом со словами Великая Победа, тем меньше у нас остаётся возможности слышать рассказы и воспоминания о Великой Отечественной войне из первых уст. В 2010 году наша редакция сделала цикл радиопрограмм к 65–летию Победы. Мы записали 25 аудиоинтервью с ветеранами Великой войны, жившими в Гатчинском районе. К сожалению, никого из них, ставших героями наших радиопрограмм, уже нет на этом свете. А голоса их сохранились в нашем архиве, и мы слышим их из вечности — живые голоса Победы. В год 80–летия Победы мы решили опубликовать эти интервью в газете. В них яркие воспоминания о горьких военных буднях, героических сражениях, верных друзьях, счастье победы. С нашими читателями будут говорить очевидцы Великой войны и Великой Победы.

Мария Васильевна ПОТАПОВА — ветеран Великой Отечественной войны, Веревское сельское поселение.

Наш 55-й отдельный моторизованный понтонно-мостовой Новгородский батальон* сразу, как началась война, взяли на фронт. Сначала нас направили к Луге. И там нас окружили. Но наша разведка нашла путь, по которому мы смогли выбраться из окружения. Шли-шли. Наконец, выбрались на такую поляну… там мелкий такой кустарник был. Долго находились там.  Не выезжали на дорогу. Нам запретили выезжать на дорогу, а немцы уже стояли в Луге.

Но, потом пришло разрешение, что можно выехать в Гатчину. 

Советский самолёт всё кружил над всеми нами, когда стали выезжать мы и другие батальоны. Наш же батальон был последний. Мы поехали, а меня всегда сажали в первую машину почему-то. Ну, наверное, потому что хорошо видела далеко. Едем. Остановились. Я вышла. Постучала в кабину командира. Он вышел: «Чего тебе?»  Я говорю: «Вы видите, что наш самолёт летает кругом над батальонами и опускает правое крыло? А потом — бреющим, и всё поворачивает в одну и ту же сторону?» А там «лишняк», мелкий кустарник. Ну, думаю, наверное, мы должны туда свернуть? Или, как? Сказала об этом командиру. Послушался меня командир. Поехали мы в тот лесок. Рубили ольху, а транспорт поставили «борт в борт». Умаялись, но, главное, от дороги ушли.

Устала я сильно и пошла в конец нашего батальона, а начальство всё примостилось в начале. Сидят, покуривают. Эх, в первый год же. Ещё воевать никто не умеет, как следует… Ну, да ладно. Сижу я на берёзке — очень удобная ветка оказалась. Сижу. Вдруг: идёт лейтенант в новёхонькой форме и всё зыркает по сторонам, как высматривает что-то. И показался он мне подозрительным. Ну, я за ним, кустами, чтобы не попасться ему на глаза.

А он прошёл сквозь весь наш лагерь и потихоньку свернул к Луге. А там же немцы! Вот ведь! Это же фашистская разведка. 

Я скорее к начальству. Говорю: «Сидите, начальнички? Вы видели —лейтенант шёл, нарядный такой? Видели? Почему не остановили? Это немецкая разведка, точно!»

Ну, командир приказал все машины перегнать через дорогу на левую сторону, в синявину (архаическое название непроходимых зарослей кустарника. Дословно: синее место. — Прим. ред.). А мы обслуживали лётные и стрелковые полки. И в этот раз были приставлены к стрелковым полкам.

Командир кричит: «Скорее всё убирайте. Загоняйте борта, покрывайте брезентом. Чтобы с воздуха ничего не видно было!»

Всё это мы со своим командиром убирали. Даже караульную роту спрятали в синявине. Всё мы успели, всех замаскировали, а сами с начальником опоздали. Оглядываемся, а там воронка была. Видать, как бои шли. И осталась. А у нас же лопатки сапёрные! Никогда не бросали их и всегда с собой брали. Ну и вырыли себе «погребок» в воронке той, чтобы нас не видать было…

Только легли туда, как сразу налёт фрицевский. И стрелки, и бомбардировщики… Весь наш недавний лагерь в кашу обратили. Хорошо, что успели. А когда пошла их пехота, самолёты их полетели на своё место.

Мы тогда вылезли, пошли туда, где наша караульная рота.

И вдруг приказ нам: «На Синявино!». Все наши полки авиационные, лётные.

Все наши стрелковые. И наш батальон — на Синявино! 

Койчило — так называлась деревня, где мы стояли. Деревня финская была. Люди выселены, дома пустые. И наш батальон там весь. Старшие офицеры — майоры, полковники, командующий Волховским фронтом. Все там были.  И уже не наш, а полковой батальон стоял от моей точки ПВН (пункт визуального наблюдения. — Прим. ред.) километрах в пяти… В стороне наш батальон был, а меня вот на эту боевую точку, на Синявинскую, и всё в  траншею заставляли, а я в траншею и не ходила. Я всегда наблюдала за воздушным боем, укрывшись где-нибудь за углом дома. Гляжу: падает один, спускается с парашютом такой молодой военный, и гляжу — второй падает в болото. К счастью, они не могли провалиться в это болото — их задерживал парашют. Я по этому болоту, по краю поползла, вставала, ползла. Болото есть болото.

Надо же, чтобы, конечно, мне до парашюта добраться. А за парашют-то я их потяну, да за верёвки парашютные… 

И вот я доползла до парашюта по этому болоту.

Достала край парашюта, подтащила его, до верёвок добралась парашютных. Этого молодого лётчика я вытащила, а у него кровью излиты все ноги. Немец не смог в него сразу попасть, потому что ветер откуда-то взялся, вот только ноги, обе ноги прострелил все. Кровью заливши. Но у меня было немного  бинтов.

Я, когда побежала на это болото, то захватила с собой бинты. И вот, перетянула ему немного потуже ноги, чтобы меньше лилось крови. Закрыла парашютом, и теперь надо за вторым, с другого края. Второй же был В годах уже таких, постарше этого молодого лётчика. Его тащила, но он  тяжёлый! Еле-еле его дотащила. Хоть и до края. Чтобы он не провалился. Дотащила его до края, покрыла. Что теперь, куда? А его и перевязывать не знаю где, и времени уже нет. Ну, побежала в штаб. Там генерал.

Говорю генералу штаба: «Товарищ генерал! Сообщите в нашу санчасть, чтобы срочно выехали и забрали наших лётчиков. Я из болота их немного вытащила. Меня могут и не послушать!» Главный врач нашей санчасти как-раз был в штабе. Он и позвонил своим, чтобы срочно выехали, ведь там наши лётчики! Чтобы взяли только носилки, машине туда не подъехать. Им  покажут дорогу. Как ехать? — спрашивает меня…

Приехал ещё один генерал в наш штаб. Прислал ко мне адъютанта. Пришла я к нему, всё рассказала. «Ну, мы тебя не оставим!». Это он мне говорит. Я говорю: «Никакого награждения я не хочу, и не хочу, чтобы наш полк знал, что я сделала». Вот их уже увезли в госпиталь, но меня тогда ранило, а я не понимала, ползла и всё. Ну, у меня лёгкое ранение. Плечо вот в это, правое, и ногу, вот, — в это место. (Показывает.) Здесь-то пуля вылетела, но здесь рана была не так глубока. Заделали и снова меня вызвали рассказывать… Ну, я тащила, это все дело моё и было. Да и меня контузило к тому же. Я лежала потом уже в санчасти в своём батальоне. Не в полковом большом. А военных тех отвезли в большой госпиталь, в Синявино. Там их и оперировали. Верю, что всё сделали. Но этот, что постарше, был сильно ранен. И ничего я о нём не слышала больше.    Он, наверное, не выжил. А этот молоденький…  И все ноги у него в ранах. Я потом позвонила. Туда. В этот госпиталь. Майору-хирургу. 

Так он сказал мне: «Ваш спасённый — живой! Только ноги все в ранах. А так — живой»… Ну, вот. Так мы и продолжали. На Волховском фронте. А потом уже немцев с Синявино выбили. И нас на Ленинградский фронт…

*55-й отдельный моторизованный понтонно-мостовой Новгородский батальон.

Сформирован на базе 30-го понтонно-мостового полка непосредственно после начала боевых действий.

В составе действующей армии с 28.06.1941 по 15.11.1944 и с 09.08.1945 по 03.09.1945 года.

С начала войны обеспечивал войска Северо-Западного фронта, севернее Новгорода отошёл за Волхов. До 1944 года участвовал в боевых действиях на Волхове. С января 1944 года принимает участие в Новгородско-Лужской операции, занимаясь строительством ледовых и мостовых переправ на плацдарм в районе Подберезье. Отличился при освобождении Новгорода, в то время батальоном командовал подполковник Будилов Яков Георгиевич. Затем обеспечивал наступающие войска в дальнейшем наступлении на лужском направлении. В мае 1944 года переброшен на Свирский оборонительный рубеж, где обеспечивал переправу войск 7-й армии через Свирь, а затем через другие водные преграды. В сентябре 1944 переброшен в Заполярье, где принимал участие в Петсамо-Киркенесской операции. После её окончания находился в резерве, в июне 1945 года переброшен на Дальний Восток, где обеспечивал наступление советских войск во время Маньчжурской операции.

(Источник: Википедия).

АС-Медиа