Чем более солидная дата появляется рядом со словами «Великая Победа», тем меньше у нас остаётся возможности слышать рассказы и воспоминания о Великой Отечественной войне из первых уст. В 2010 году наша редакция сделала цикл радиопрограмм к 65–летию Победы. Мы записали 25 аудиоинтервью с ветеранами Великой войны, жившими в Гатчинском районе. К сожалению, никого из них, ставших героями наших радиопрограмм, уже нет на этом свете. А голоса их сохранились в нашем архиве, и мы слышим их из вечности — живые голоса Победы. В год 80–летия Победы мы решили опубликовать эти интервью в газете. В них яркие воспоминания о горьких военных буднях, героических сражениях, верных друзьях, счастье победы. С нашими читателями будут говорить очевидцы Великой войны и Великой Победы.

Борис Михайлович Новожилов, ветеран Великой Отечественной войны — Веревское сельское поселение

41–й год. Мне было 17 лет. Я окончил сельскохозяйственную школу. Жили в деревне. Мать и отец уже были престарелые. Отец — колхозник, а мама дома; нас воспитывала. У нас было восемь детей: шесть братьев и две сестры. Правда, старшие братья уже все разъехались, в основном все жили в Ленинграде. Я был последний.  Старшая сестра была уже замужем, жила рядом с нашим домом, у неё было два сына.

Учился я во Пскове, там была годичная ветеринарная школа, в марте я её окончил и меня послали работать на станцию Серебрянка Лужского района. Мне там дали жильё, я жил у хозяйки. Работал помощником ветеринарного врача, на выходные ездил домой в деревню. Так работал до самой войны.

До тех пор, пока немец не подошёл к Плюссе. На последнем грузовом поезде я оттуда уехал. Ходили такие платформы, на них много людей садилось. И вот я на эту платформу тоже сел и поехал домой. До Луги. В Луге я вышел, там полно людей, военных, все бегают.

И вдруг налетел самолет немецкий. И начал бомбить Лугу. Всю главную улицу в Луге разбомбили, я решил бежать домой в деревню, а там 21 километр до моей деревни Долговки. Шёл я пешком по шоссе. Прихожу я в свою деревню, а там уже никого нет. Все убежали в лес. Каждый вечер немцы приходили, помню. С такими бляхами светлыми. Отца предупредили, чтоб мы никуда не уходили. Мол, если кто-то уйдёт к партизанам — всех расстреляем. Немцы хозяйничали в огороде и во дворе. Всё, что у матери было посажено, всё выкопали, картошку и все овощи. Всё съели, а нам есть уже было нечего. И магазина уже не было. Так мать каждый день ходила на колхозное поле, и там немного чего-то копала. Так и жили.  

Немцы открыли свою комендатуру; всех, кто остался в деревне, согнали туда и предупредили, чтобы все вечерами находились дома — будут приходить проверять. И вот немцы, каждый вечер, — часов в 10 так или в 11 приходят и всё смотрят. Проверяют. Ну, куда ж мы поёдём!

Потом начали нас — молодёжь — на работу гонять. А с нами тогда уже жили сестра и невестка. Раньше они жили в Пушкине: сестра работала продавцом, а брат работал ветеринарным врачом и женился там. Его забрали на фронт.

А сестра и невестка пришли к нам в деревню. И вот нас всех на работу гоняли. Меня и ещё одного брата отправляли в лес пилить дрова. Каждый день должны были три кубометра дров заготовить. А женщин отправляли на ремонт дороги. Так и жили. Тем, кто работает, немцы давали понемногу хлеба, и ещё чего-то, какую-то сладкую пасту давали. Продукты эти в качестве зарплаты давали по субботам.  

Когда наши начали прорывать блокаду, немцы собрали всю молодёжь и подростков, посадили в машину, отвезли в Лугу. Там посадили в вагоны-телятники и сказали, что повезут в Германию. Но довезли только до города Остров. Там была бывшая дворянская усадьба: они организовали там лагерь, туда нас всех и отвезли. Были такие домики из фанеры. А это была уже поздняя осень, или даже уже зима, было холодно. Нас гоняли на строительство какой-то дороги. Рядом была деревня, из этой деревни население тоже гоняли на строительство этой дороги. Мы познакомились с деревенскими ребятами, они нам рассказали, что в самой деревне немцы не живут, они живут в усадьбе. А в деревню к ним иногда приходят партизаны. 

Мы их попросили, чтобы нам сказали, когда следующий раз придут партизаны. Вот приходим один раз на работу, они говорят: вот сегодня ночью были, 

приходили за продуктами, одежду тёплую собрали. И сказали, что следующей ночью должны в другую деревню приехать, которая рядом.

А там деревни близко друг от друга — в двух-трёх километрах. А дело было в субботу, у немцев был выходной, и нас охраняли поляки. А они были не такие строгие: отпускали девчонок в деревню — сходить за продуктами. И мы стали проситься, чтобы сходить в деревню за хлебом, да за картошкой. Они говорят: ну, идите, собирайте. Мы пошли. Нас собралось девять ребят, мы по три человека разбились, походили по деревням, а к вечеру пришли

в ту деревню, куда должны были приехать партизаны. Партизаны были на двух лошадях, уже был снег, лошади были запряжены в сани. Партизаны сказали, чтобы нас накормили. Помню: нам молоко дали и творога поесть,

а потом, как стемнело, мы поехали в партизанский лагерь. Нужно было ехать через реку Великую. Так я попал к партизанам. Меня прикрепили к миномёту: таскать мины, в коробках, вторым номером. Маленький такой — полтинник называли — миномёт. Со мной ещё были парни из нашей деревни — Саша Савельев и Вовка Григорьев, они младше меня были, им лет по 15–16. Мы все вместе попали в первую партизанскую бригаду, в первый отряд. Как-то ночью мы всем отрядом пошли взрывать железнодорожный мост. Я при миномёте, а эти два парня из моей деревни

с топорами. Они должны были ограждение рубить. Когда начали подходить к мосту, немцы бросили ракету осветительную.

А при подходе к мосту совсем не было леса, одно чистое поле. Мы остановились на опушке леса, не доходя до моста метров 800. Немцы охраняли мост, осветили нас ракетой и начали по нам бить из миномёта.

Вот эти мои парни — Вовка и Сашка — пошли с топорами ограждение проволочное рубить, там и полегли… И мы из миномёта начали стрелять, наши попытались захватить мост, не получилось, начали кричать: «Отход! Отход!»  Все начали отходить, мост так и не взорвали.

Потом, когда начали прорывать блокаду, вся наша партизанская бригада пошла соединяться с нашей армией. Как мы за эту деревню дрались, в которой должны были соединиться с армией! Сколько там партизан полегло! Вокруг деревни чистое поле, все бегут, мой миномётчик бежит впереди, я

с этими двумя банками, в которых мины, бегу за ним. Он оторвался от меня, а впереди был стог сена. Я так и не понял, как получилось: только увидел, как стог вспыхнул, и мой миномётчик как свечка вспыхнул.

Ой, Господи! Как вспомню! (Борис Михайлович плачет.).

Немцы, отступая, начали бить артиллерией. И там столько наших полегло! (Снова горькие слёзы. Мы не смогли продолжить интервью.)

Справка.

Борис Михайлович Новожилов родился 3 августа 1923 года в деревне Долговка Лужского района Ленинградской области. Воинское звание —рядовой. Служил в 1-й Ленинградской партизанской бригаде; затем в 9-м укрепрайоне, 11-й стрелковой дивизии Ленинградского фронта.

Награды: Медаль «За боевые заслуги», медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

В 1987-м году героя «нашёл» Орден Отечественной войны I степени.

АС–Медиа

Фотографии из открытых источников