«Какое чудо природы человек! Как благороден разумом! С какими безграничными способностями! Как точен и поразителен по складу и движеньям! Поступками как близок к ангелам! Почти равен Богу — разуменьем! Краса вселенной! Венец всего живущего!
/У. Шекспир. «Гамлет» (в пер. Б. Л. Пастернака)/

Этот ренессансный гимн человеку стал лейтмотивом творчества многих последующих поколений художников, творивших в жанре портрета в разных видах искусства. Портрет выжил несмотря на жесткую конкуренцию с фотографией. Он «выстоял» во времена обесценивания человеческой неповторимости и внутреннего богатства, развивался и обогащался новыми формами, задачами, героями.
От легендарных поминальных фаюмских ликов этот жанр проделал огромный путь до вершин психологического изображения тонких нюансов человеческого состояния. Это ли не чудо?

Тем не менее портретный жанр долгое время оставался одним из самых непрестижных. «Человек — песчинка в великом океане истории». В жанрово-сюжетной художественной иерархии веками господствовали картины историй Священного Писания, статуи святых. Пожалуй, до начала Возрождения в европейской живописи по большей части мы встречаем портреты донаторов в молитвенных позах, участвующих в той или иной евангельской сцене. И конечно — автопортреты художников (которые еще надо было потрудиться найти в масштабных многофигурных композициях).

По мере повышения понимания значимости личности портрет получает все большую популярность среди заказчиков. И, хотя он оставался далеко не на первом месте в академической структуре изящных искусств, но популярность и востребованность его ценителями прекрасного с XVII века остается предельно высокой. Портрет парадный, портрет камерный, портрет психологический, портрет жанровый… К нему обращались и мастера, и любители.

В традиции русского реалистического портрета, сложившегося в XIX веке, психологическая составляющая всегда была невероятно высока. Художники, творившие в этом жанре (всем хорошо знакомы работы В. Боровиковского, Ф. Рокотова, И. Репина, В. Серова, М. Врубеля — перечислять можно бесконечно, и я нарочно привожу фамилии живописцев, живших в разное время), проявляли глубокий интерес к изображаемому человеку, его мыслям, состоянию в определенный момент жизни.

Подлинный расцвет в нашей стране портрет переживает в советскую эпоху. Да, были портреты партийных лидеров, передовиков производства на заказ — скучные, безликие (как бы ни странно это звучало в отношении описываемого жанра), пустые… Но никто не осмелится такими словами «наградить» творчество А. Самохвалова, М. Нестерова, М. Сарьяна, Т. Назаренко… В какой-то мере портрет заново проживает в короткий отрезок времени становление и утверждение канонов: портрет-тип в 1920-е годы (рабочие, крестьянки, красноармейцы и краснофлотцы — «гордый и свободный» человек), парадный портрет 1930-1940-х годов (с оттенками героики и зачастую — трагедии). Героическое начало присутствует и в работах портретистов 1950-х годов, обратившихся к романтике суровых будней заводов, новостроек. Мы можем наблюдать, как в этот период индивидуальное начало в портретном образе сменяется обозначением неких социально значимых символов эпохи, это словно предвидел Я. А. Тугендхольд, когда размышлял о создании нового типа портрета человека как портрета эпохи. И вновь – всплеск интереса к внутреннему, духовному миру современника в 1960-е — 1970-е годы. Практически ни один крупный мастер ХХ века не обошел жанр портрета своим вниманием.

Потребность в парадных портретах постепенно уходит: большинство официальных изображений давно уже исполняется в цифровой технике. Живописные работы такого рода стали более затребованными в артистической среде, и создаются в основном для личных коллекций или театральных экспозиций. Так что если мы мысленно совершим путешествие по последним выставкам российских живописцев, то встретим достаточно богатое разнообразие портретов, к которым больше подойдет определение «психологический», нежели «торжественный» или «официальный».

Во всех российских регионах живописцы, скульпторы, графики, конечно, отражали в своем творчестве эти тенденции. Гатчинские современные портреты в основном — камерные, интимные, исполненные тонкого душевного тепла к своим героям. Часто героями их являются родные и близкие люди художников. Лучшие картины этого жанра отличает прекрасный рисунок, мастерски выбранная цветовая палитра, которая «работает» на образ персонажа и на создание общей атмосферы картины, как, например, у Анастасии Швецовой в портрете мальчика с яблоками (портрет сына), где она с помощью движения света и нежных пастельных оттенков передает хрупкость и чистоту внутреннего мира героя картины, не только свое трепетное и нежное отношение к увиденной сцене, но восхищение великолепием каждого момента в жизни человека.

Хорошим опытом работы в этом жанре стала подготовка к выставке Гатчинского товарищества художников «Я рисую свой портрет», прошедшей в 2022 году. В итоге зрители увидели прекрасное богатство разнообразия подходов к изображению человека, технических приемов, а главное — сложился удивительный по красоте и духовному наполнению коллективный образ современника: мыслящего, сомневающегося, вдохновленного… Кроме того, это было действительно знаменательное событие в нынешней жизни отечественного изобразительного искусства, поскольку автопортрет нечасто удостаивался экспозиции, посвященной только ему.

Но… то, что происходило и происходит в художественной жизни в центре, неизбежно имеет отголосок и на периферии. Те проблемы, которые встают перед российским искусством и довольно отчетливо проявляются на выставках последних лет в крупных выставочных залах Москвы, Петербурга, присущи по большому счету и провинции.

Итак, поговорим о проблемах.

Во-первых, портрет столкнулся (так же, как это произошло с другими жанрами) с мощной конкуренцией со стороны цифры. И дело не в том, что более «продвинутое» изображение человека может создать огромное количество вариаций его образа, включая фантастические трансформации и полную иллюзию присутствия. Цифровая фотография и нейросети зачастую уничтожают уникальность человеческого лица (а вместе с этим и характера). Алгоритм вступает в поединок с искусством. Кто в конечном счете победит? Портрет — это не про имитацию реальности и узнаваемость героя. Это, как во всех видах искусства — диалог художника и зрителя: о насущном, об идеале современника, кто и каким его видит. Это, конечно и память, и мечта, и надежда.

Во-вторых (и это уже — болезнь многих непрофессионалов), старое доброе срисовывание с фотографии, замечательно расслабляющее и уничтожающее зарождающуюся привычку работать рукой и мыслью, ловить ритм изменяющейся жизни. Мне возразят: кого сейчас заставишь сидеть неподвижно час, а то и больше? А тут — готовая картинка, которая не вертится, не спешит… Про зарисовки, наброски, тренировку глаза и художнической памяти забыли? О какой мечте и надежде будем говорить у портрета, срисованного с фотоснимка? Фотографии, фиксирующие модель с неожиданных ракурсов, могут быть хорошим подспорьем в работе, подсказать художнику оригинальные композиционные решения картины, но не более того. Красивая и точная копия все равно останется ремеслом. Если человек достигает высот в технике и только — он остается ремесленником (это вовсе не плохо, но тогда мы не рассуждаем об искусстве). Портрет — это художественный образ, в котором художник выражает свое понимание модели, отношение к ней и на основе этого строит портретную концепцию — то есть не только показывает модель, воссоздавая ее внешний облик, но и показывает свое отношение к ней. Настоящий портрет объективен и правдив, в каком бы стиле он ни был исполнен, в нем неизбежно содержится момент истинного знания об оригинале, но внешняя похожесть – лишь первый шаг на пути к этой истине.
Из разговоров с некоторыми местными самодеятельными живописцами выяснилось, что им вроде и хочется поработать в жанре портрета, но не хватает мастерства, техники, базовых навыков рисунка. Чаще всего останавливает боязнь изобразить человека «непохоже». Замечательно высказался по этому поводу академик Д. С. Лихачев: «Иногда точка зрения, с которой подходят к произведению искусства, бывает явно недостаточна. Вот обычная „недостаточность“: портрет рассматривают только так: „похож“ он или не „похож“ на оригинал. Если не похож — это вообще не портрет, хотя это, может быть, прекрасное произведение искусства».
Давайте возвратимся к живописи и графике начала XIX века: расцвет непрофессионального портрета — не только акварельные миниатюры (теперь — золотой фонд любой музейной коллекции), но и силуэты. Почему мы забыли про великолепное искусство силуэта? Это была целая культура: в ненастье в гостиной потрескивают дрова в камине, дамы заняты вышивкой и вязанием, кто-то читает, а молодой человек рисует профиль возлюбленной по ее тени, отраженной на белом экране или стене. Есть много вариантов написания портрета, в том числе и со спины. Можно передать характерный жест, позу и этим выразить настроение, состояние своего героя. Деталью можно рассказать о многом.
Думается, здесь дело — не в мастерстве или отсутствии такового. Нет прежнего интереса к человеку, нет культуры этого интереса. Нет востребованности — как внутренней у художника, так и внешней, у зрителя. Цифровизация искусства — это реальность, мы можем принимать ее или нет, но она есть, и обладает своими положительными качествами: сегодня художники используют портрет как средство исследования идентичности, социальных ролей и психологических состояний. При этом лучшие портретисты, работающие в этой технике, отказываются от простого копирования реальности, предпочитая создавать многогранные образы, которые отражают сложность человеческой природы в цифровую эпоху. Этот подход требует и навыков, и терпения со стороны автора, и осмысления со стороны аудитории.

В результате мы снова приходим к выводу о том, что только от личности художника и зрителя, уровня их интеллекта и духовной культуры зависит дальнейший прогресс или упадок этого замечательного жанра. Создать форму можно в любой технике. Главное — каким содержанием, смыслом, эмоциями она будет наполнена. И не будем забывать, что портрет — самый «человечный» жанр, и он дальше всего отстоит от деструктивности современного мира.

Натали ЛАМОНТ, искусствовед

—